UPD: По многочисленным просьбам пишущих комментарии под этим мом постом: Продолжение последует... Но позже. ;)Продолжение поста про женщину 2003 года рождения

Ей 21 год. Она взрослая, самостоятельная и опытная женщина. Это она сама себя так называет. У неё множество тату на руках, ногах и шее. Наверное есть где то ещё. Пирсинг в носу, губе и в ушах по кругу. У неё уже есть ребенок, ему уже 2 года и муж, который её не понимает, потому что он старше её аж на 7 лет и это очень много! Т.е. муж её 1996 рождения соответственно. Она все это рассказала мне, когда стригла меня в мужской парикмахерской, точнее в барбершопе! Барбер это её призвание - она мне так сказала. Она любит рассуждать пока стрижёт и моет голову, обо всем: о политике, экономике, образовании, ценах, мужчинах и семейных отношениях, особенно про себя и о семье. Она считает, что её богатый жизненный опыт, это достаточная база для рассуждений и убеждения собеседника в её правоте. У неё синие волосы, выбритые виски и накаченные губы. Она в хорошей форме. Видно, что она на спорте. Хотя по клубам тоже ходит. "Дитё к мамке закинула и побежала" , потому как она и её подруги, считают, что дети и замужество не повод "уходить в оффлайн", ей так подруги сказали. А муж, что муж, он в "танки" играет и пиво пьёт И вообще он типичный "скуф". Ему ребенка не доверить. Я киваю и поддакиваю...

Я стригусь у неё уже 3-й раз. Она аккуратна и профессиональна. Меня всё устраивает. Хотя постоянно жалуется, что из-за профессии не может носить длинные ногти. Они мешают в работе.

А в том,что кому-то они нужны,а кому-то нет.

Пришел сегодня вечером пацан,просил работу,любую. 14 лет отроку. Я спросил,что делать умеет. Отрок мне поведал о своих способностях. Способности подходят,возраст нет. Отрок сказал,что он готов полы мыть. Самое прикольное,что отрок одет нормально,я бы не сказал,что бедно,по виду не скажешь,что нуждается. Отрок добавил,что он еще в нескольких местах мусор выносит,убирается и я могу у них узнать про него. То есть у него уже и рекомендации есть с мест работы) Будем посмотреть)

Благодаря Интернету, я узнал, что в мире полно людей, гораздо тупее меня.
И отдельная благодарность Пикабу

Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать.

Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Paфаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал…

Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг:
— То-o-o-ли-ик!
Обернулся. Алик падает…
Рядом кто-то кричал:
— Чего уставился? Беги со всеми, a то и самому достанется, если на месте-то…
Я бежал, не помня себя, a в голове стучало: нет Алика, нет Алика… Помню эту первую потерю как сейчас…

Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места. Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал. A однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:
— Ку-ка-ре-ку-у!..

Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается…
A потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.

И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть… Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из вoeншколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня… я увидел его лежащим c запрокинутой головой и остановившимся взглядом.

Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…

Ho там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться c товарищем последним куском, последним куревом. Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.

Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти…

... Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах. Mopoз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться. Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню… Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.

B госпитале меня оперировали, вытащили осколок, a потом отправили caнпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске. Помню заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: "Валенки, валенки…"

Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, a в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте "Валенки"…

Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: "Люди". Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое… Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова "за того парня" звучат уж никак не отвлеченно…

После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. B этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила o себе — требовались парни, а их не было… Так что те слезы в фильме "Белорусский вокзал", в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.

Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но все же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, a ту что c большой буквы. Bce остальное уже не так важно…

Разбирался у родителей на антресолях и нашел коробку, с всяким не используемым инструментом.

Перетряхнул её, выкинул почти все, потому что сломано, заржавело и т.д. Но зато, нашел там свою собственную отвертку, из детского набора столярных инструментов.

Подарили мне это набор родители, когда мне было лет 5-6. Это было в середине 80-х. На новый год или там на день рождения не помню, зато отчетливо помню, какой восторг вызвал сам этот подарок!

Большая, красивая коробка с иностранными словами, удивительно красивые и самое главное настоящие хоть и маленькие инструменты!

Вот так она выглядела изнутри:

Все из металла дерева и пластика! Настоящие сверла, гвозди и шурупы!

Все это было сделано в ГДР, со всей немецкой аккуратностью, внимательностью к деталям и высоким качеством. Там же были картинки того, что я могу создать этим инструментом. Всякие скворечники и табуретки.

На фотографии, на крышке этого набора, немецкий блондинистый и аккуратный мальчик, что-то мастерил при помощи этого инструмента, стоя за верстаком! Лицо у пацана было весьма довольным и настраивало на получение самых позитивных впечатлений!

Оригинальное фото не нашел, это от похожего набора. Их было несколько видов.

Вот такой:

Или такой:

Для маленького меня это было настоящее сокровище.

Отец рассказал для чего нужен каждый инструмент и преспособа и на том, они с мамой удалились, в другую комнату, к гостям.

Пока родители отмечали то, по какому поводу собственно и был вручен подарок, я со всей детской неукротимой энергией стал опробовать подаренный инструмент!

Я пилил ножки стульев, сверлил стены, забивал гвозди в мебель, а шурупы вкручивал прямо в пол. Я был уверен, что мой ремонт очень необходим нашей квартире и нашей мебели! Она только и ждала моих маленьких рук и моих настоящих инструментов.

Довольно быстро, заподозрив неладное, а может быть и услышав стук маленького молотка, в комнату зашли родители. Разрушить по счастью, я успел не так много, как мог бы, но ремня от отца все равно получил.

Набор у меня забрали. А через пару дней вернули! Добавив к нему картофельный мешок всяких палок деревяшек, фанерок, досочек, реек, штапиков, деревянных обрезков и прочих столярных отходов.

Отец сходил в столярку у себя на предприятии и набрал целую кучу этого добра. Там же сколотил из таких же обрезков, маленький верстак для меня.

А потом, мы с ним вместе сели на пол, вокруг верстака и он начал меня учить, как правильно пользоваться каждым инструментом из моего набора, отсыпал гвоздей и шурупов из своего запаса, смазал маслом движущиеся части инструмента. Мама выдала веник и совок, чтоб я мог за собой убрать.

Ковыряться со всем этим я мог часами, запах смолы распиливаемого дерева помню до сих пор.

Со временем инструменты поломались и потерялись. Вместе с коробкой, в которой они лежали.

Осталась вот только эта маленькая красная отвертка с гордой надписью Made in GDR, вся побитая, но живая.

Недавно друг рассказывал про то, как классно жить в Италии:

— У них рабочих часов меньше! Кайф, можно хоть 3 дня в неделю работать… Ни то что у нас — пашешь без задних ног. Единственная проблема в получении документов… могут годами выдавать, бюрократия вообще ужасная.

— Ну… просто те, кто должны нормально работать и выдавать документы, работают 3 дня в неделю.

— А… ну да