Зотов Василий Иванович родился 28 декабря 1923 года в селе Алексеевка Аркадакского района Саратовской области в крестьянской семье. К началу Великой Отечественной войны ему исполнилось 18 лет.
Со 2 ноября 1941 года проходил командирские курсы в Саратовскм военном училище. В июне 1942 года, по их окончании, получил звание сержанта и был направлен на фронт в 119 дивизию 21 армии. Воевал до 20 января 1943 года. В этот день получил ранение. Два месяца пролежал в госпитале в Москве. С марта воевал на Западном фронте в той же дивизии и армии. В 1944 году стал старшиной. Освобождая города и сёла от фашистских захватчиков, дошёл до Бреста.
Командование приняло решение оставить полк охранять и защищать границу Советского Союза. До 1948 года Василий Иванович служил на границе. Демобилизовался 17 августа 1948 года.
С 20 августа 1948 года по 11 октября 1956 года работал в Росташовской школе учителем физкультуры. Затем много лет проработал заместителем директора Балашовской опытной станции. В январе 1990 года ушёл на заслуженный отдых. Ветеран труда.
Награжден Орденом Отечественной войны II степени, медалями "За оборону Москвы", "За победу над Германией" медалью Жукова и другими.
Маме было 15 лет, когда она радостная перед новым годом зашла в магазин. Это был 1964 год. Мама уже точно не помнит - то ли ей премию дали, то ли зарплату, но она говорила, что ощущала себя жутко богатой.( да она работала уже) И она увидела ее... нет ЕЁ! Она светила и манила, звала. Она была дорогой. Стоила, по маминой памяти больше 3 рублей. Но мама ее купила. Продавец - грузин ей говорил - новое изобретение, неоновая звезда! Век светить будет, мамой клянусь! Бери, красавица!
Мама купила. Она говорила, что мало что помнит из своих покупок, а звезду помнит. И время прошло и мама переехала и мы у нее родились. А теперь про меня:)
Я выросла под этой звездой. Я родилась в 1977 году. Я вообще считала, что елка это обязательно со звездой. Мама говорила, что я лялькой смотрела на эту звезду и ахала. Так она мне нравилась. А когда она повела меня куда-то на представление, а я там разглядела на елке макушку-типа пика-сосульки, я разревелась, что елка не настоящая, на ней нет звезды!
Я когда замуж вышла - попросила у мамы звезду в приданое. Она рассмеялась, мол, ну так забирай, ты так ее всегда любила. И вот она... я сегодня повесила только ее и гирлянды, завтра буду игрушки и мишуру вешать. Скоро 60 лет как эта звезда в нашей семье. И путь она горит мало - ну условно месяц в год - она горит, работает и осталась такой же как и есть:)
Вчера замерз дома и решил утеплиться. И надел старую рубашку. Теплую фланелевую рубашку. Рубашку деда. Бабушка отдала мне ее, когда деда не стало. Это было 22 года назад.
Помню, как не носил и не стирал ее несколько лет, потому что она пахла им. Пахла им, одеколоном, машинным маслом и мятой. Он очень любил чай с мятой. Помню, как доставал эту рубашку из шкафа и просто нюхал. Этот запах напоминал о нем и пытался обмануть мозг, давая ощущение, что дед все еще жив. Потом я убирал рубашку обратно, моля всех богов мира, чтобы запах не выветрился.
Тогда мне его очень не хватало.
У меня не было отца. Зато был дед. Нет, не так. Был Дед.
Самое яркое воспоминание о дедушке – это его руки. Кисти рук. Большие и почти бронзовые от въевшегося в кожу загара. Одна его ладонь – это две моих. Хотя, гигантом он не был.
Когда мне сообщили, что дед умер, первая картинка, которая появилась в моей голове – это дед, лежащий в поле среди цветов. Не знаю, как и почему она возникла перед глазами, но, когда я приехал на похороны, я узнал, что дед умер в поле, и нашли его лежащим среди полевых цветов.
Он умер, когда мне было 17. Он не увидел, как я закончил школу, как закончил институт, как пришел из армии, как женился и как стал отцом. Уверен, он бы очень радовался правнуку, точно так же, как радовался мне.
Он всегда улыбался, глядя на меня. Он видел во мне не внука, а сына, ведь своих сыновей у него не было, были только дочки. А он всегда хотел парня.
Помню, как он учил меня (как в фильме «Любовь и голуби») ползать по пластунски, как мы искали в переставшей моргать гирлянде перегоревшую лампочку, как чинили крыльцо, и как несли ночное дежурство на огороде, когда рядом с нашей деревней несколько дней стоял цыганский табор. Это были одни из лучших моментов детства.
Дед научил меня всему – починить кран, прибить полку, прочистить карбюратор. У него был заветный чемоданчик, в котором лежала волшебная синяя изолента, кусачки, молоток, мотки проволоки и еще куча всякого нужного и не очень инструмента. И когда мне разрешалось прикоснуться к этому ларцу сокровищ, я был на седьмом небе от счастья.
Помню, как мы ставили с ним забор в деревне. Мне было лет семь, и он дал задание укрепить уже приколоченные им жерди к столбам. Понятно, что укреплять их не было никакого смысла, но дед сказал, что моя помощь ему просто необходима, вручил мне молоток и гвозди, показал, как и куда нужно колотить.
Я обколотил гвоздями всё. И жерди, и столбы, и калитку. Наверно, такой бессмысленной траты гвоздей свет еще не видывал. Гвозди были абсолютно везде. Помню, бабушка ворчала, что я перевел столько гвоздей понапрасну, а дед только ухмылялся – пускай учится! А я был неимоверно горд собой, на сто процентов уверенный в том, что без меня забор при первом же ветре бы развалился.
Помню его трактор, огромный тракторище, на котором он работал.
Примерно вот такой.
Помню, малым, всегда ждал его приезда на обед, чтобы, пока он кушает, посидеть в таком красавце.
Одно из самых ярких воспоминаний – рассказ деда о том, как он в детстве грел ноги, когда пас коров. Обуви не было, и чтобы ноги не мерзли, он просто вставал босыми ногами в свежую коровью лепешку и стоял в ней, пока она не остывала. А когда она остывала, он искал другую, потеплее.
Наверное, поэтому, он всегда очень бережно относился к обуви. Он даже ходил так, что его обувь всегда оставалась чистой и в дождь и слякоть. Помню, как бабушка постоянно удивлялась тому, что идя вдвоем с ним по одной и той же дороге, он всегда оставался чистым, а ее обувь и ноги – забрызганными чуть не до колена.
А еще он никогда не матерился. Нет, может быть, на заводе он и отпускал крепкие словечки, но при родных и знакомых самое ругательное слово от него было слово «собака».
Не заводится запорожец – собака!
Ударился о косяк в бане – собака! (сколько помню – он всегда бился затылком об этот чертов косяк)
Сорока утащила яйцо из курятника – собака!!!
Ах, да – дед очень любил своих кур. Даже давал каждой имя. Из всей семьи только мне было разрешено тоже участвовать в раздавании имен. Помню, была одна курица, которая перестала нестись, пытаясь высидеть птенца. Как говорили у нас в деревне – запарИла (типа, сидеть на яйце – парить). Я, будучи еще мальцом, недолго думая предложил назвать эту курицу Парнушкой. Ну, она же запарила. Похихикав, взрослые отклонили мое предложение. А я еще долго дулся, не понимая почему.
А еще дед никогда меня не ругал. Нет, у него нельзя было забаловать – он был строг, но справедлив. Однажды я запер его в бане (случайно), и он просидел там несколько часов (не хотел ломать дверь), пока мы ходили с бабушкой в соседнюю деревню. И мне за это ничего не было, только укоризненный взгляд. А вот если бы я запер бабушку, то получил бы по жопе. Хотя, бабушка у меня тоже золотая. Про нее расскажу в другой раз.
А дед … Благодаря деду у меня был отец!
Всем добра!
В 1999 году боевики из Чечни под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба вторглись в Дагестан. Несколько дней дагестанцы сдержали опытных боевиков на перевалах, что позволило выиграть время и к месту боёв подошли федералы. Так началась вторая чеченская война.
Если бы дагестанцы самоустранились, запылал бы весь Дагестан. Россия всё равно бы победила, но более высокой ценой. Дагестанцы проявили себя как герои.
Ещё один дагестанец стал Легендой. Его звали Магомед Нурбагандов.
Я прошу не забывать об этих людях, когда заходит речь о дагестанцах.
Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать.
Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Paфаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал…
Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг:
— То-o-o-ли-ик!
Обернулся. Алик падает…
Рядом кто-то кричал:
— Чего уставился? Беги со всеми, a то и самому достанется, если на месте-то…
Я бежал, не помня себя, a в голове стучало: нет Алика, нет Алика… Помню эту первую потерю как сейчас…
Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места. Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал. A однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:
— Ку-ка-ре-ку-у!..
Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается…
A потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.
И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть… Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из вoeншколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня… я увидел его лежащим c запрокинутой головой и остановившимся взглядом.
Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…
Ho там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться c товарищем последним куском, последним куревом. Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.
Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти…
... Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах. Mopoз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться. Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню… Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.
B госпитале меня оперировали, вытащили осколок, a потом отправили caнпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске. Помню заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: "Валенки, валенки…"
Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, a в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте "Валенки"…
Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: "Люди". Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое… Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова "за того парня" звучат уж никак не отвлеченно…
После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. B этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила o себе — требовались парни, а их не было… Так что те слезы в фильме "Белорусский вокзал", в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.
Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но все же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, a ту что c большой буквы. Bce остальное уже не так важно…
Сегодня 12 лет, как погибла в авиакатастрофе хоккейная команда Локомотив Ярославль. Помянем ребят, пусть им земля будет пухом.
Ниже - она из самых страшных фотографий, которых я видел.
На этом фото Всеволода Тарасевича - эвакуация детского сада из Ленинграда в сентябре - октябре 1941 года.
Эти женщины - воспитательницы, никого из родителей там нет. Сегодня об этом часто забывают, но родители обычно не имели права покинуть заводы, на которых они работали - согласно Указу от 26 июня 1940 года "О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений". Позже это положение было подверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года, которым рабочие и служащие военной промышленности и смежных с ней отраслей на время войны прикреплялись к заводу, самовольное оставление места работы считалось преступлением.
И эвакуировались ценные специалисты обычно только вместе с предприятием.
Так были разлучены сотни тысяч, если не миллионы семей, и родители в лучшем случае могли надеяться когда-нибудь найти ребенка. Когда-нибудь потом - "когда отгремит и отплачется".
Правда, над этой проблемой начали работать почти сразу. Процитирую хорошего писателя Юрия Валина: «Весной 42-го в Бугуруслане было создано ЦСБ - Центральное справочное бюро. По запросам родственников искали и сообщали адреса потерявшихся эвакуированных и беженцев.
"за весь период работы Центрального справочного бюро поступило шесть миллионов пятьсот семьдесят две тысячи сто пятнадцать запросов о розыске семнадцати миллионов ста сорока четырёх тысяч шестисот двадцати пяти человек. Установлены места нахождения трёх миллионов восьмидесяти двух тысяч сорока семи человек"(с)
Как это делалось в условиях той почтовой связи, без всякой электроники, просто карандашами и чернилами - уму непостижимо. Штат 500 человек, в основном женщины, такие же эвакуированные. Командовал одноногий полковник - Сергей Иванович Аксенов, на фронтах ПМВ с 1915, дослужился до старшего унтер-офицера, потом Гражданская, работа в рабоче-крестьянской милиции...
Разбор писем - смены по 12-14 часов, без выходных, в полной тишине (радио не включалось - отвлекало), полная сосредоточенность - разбирать тогдашние почерка, вникать в запутанную суть, еще та задача. По сути, бригада спецназначения срочного письменного реагирования».
После войны были создана целая инфраструктура по поиску семей, работали милиция и Красный крест, но все равно количество потерявшихся детей исчислялось тысячами.
В 1965 году, через 20 лет после окончания войны, когда все потерянные дети уже выросли, знаменитая детская поэтесса Агния Барто начала вести на радиостанции «Маяк» передачу «Найти человека», призванную помочь этим взрослым "потеряшкам" найти семью.
Как признавалась сама Барто, ставка была сделана на сохранившиеся в памяти воспоминания выросших детей. Письма - а они приходили мешками! - сортировались. Те, в которых содержались конкретные сведения, с которыми можно было работать, передавались соответствующим службам, а в передачу шли только самые сложные случаи, те, где было не обойтись без помощи радиослушателей.
Кто-то помнил, что жил возле леса и папу звали Гришей, у другого осталось в памяти, как катался с братом на «калитке с музыкой»; пес Джульбарс; подаренный на день рождения кулек яблок; петух, клюнувший между бровями - и тому подобные "особые приметы"...
Как вспоминала дочь поэтессы Татьяна Щегляева: "Очень помогали обычные слушатели, неравнодушные люди. Был такой случай: женщина, которая потерялась ребенком, помнила, что жила в Ленинграде на улице, которая начиналась на букву «о» и рядом с домом были баня и магазин. Сколько ни бились, не могли найти такую улицу! Разыскали старого банщика, который знал все ленинградские бани… И в конце концов оказалось, что это улица Сердобольская – в ней много «о», которые девочке и запомнились".
Передача "Найти человека", выходила в течение восьми лет и была закрыта в 1973 году, когда поток писем упал почти до ноля - слишком далеко уже ушла война, у потерянных детей уже почти выросли свои дети, отболело все и отплакалось.
Осталось только 927 встретившихся благодаря передаче семей и документальная повесть Агнии Барто "Найти человека", практически забытая сегодня - не любим мы читать про тяжелое.
____________
Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame
Моя группа в Телеграмм - https://t.me/cartoon_history
Моя страница на "Автор.Тудей" - https://author.today/u/id86412741
Познакомились в деревне, когда я там проводил лето. Он был на год старше. Мне 14, ему - 15.
Я - городской, приехавший на каникулы, он - местный. По началу сцепились, но потом показав характер, как-то сдружились. Спокойный, уравновешенный. Я уходил в армию, он - пришел.
И тогда сказал мне:
- Знаешь Женек. Я в армии останусь. Сопьюсь здесь или сяду.
Не мудрено - шли 90-е...
Он и правда остался. Виделись - не часто.
Прошел все точки. Кроме одной. Последней... Спи спокойно настоящий солдат.
3 сентября 2004 года, во время спасения заложников в школе №1 города Беслан погибли 10 сотрудников ЦСН ФСБ России. Это были самые большие единоразовые потери Центра.
10 сотрудников в звании от прапорщика до подполковника.
1. Подполковник Дмитрий Александрович Разумовский, «Вымпел». Посмертно удостоен звания Героя России.
2. Подполковник Олег Геннадьевич Ильин, «Вымпел». Посмертно удостоен звания Героя России.
3. Майор Александр Валентинович Перов, «Альфа». Посмертно удостоен звания Героя России.
4. Майор Вячеслав Владимирович Маляров, «Альфа». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
5. Майор Роман Юрьевич Катасонов, «Вымпел». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
6. Майор Михаил Борисович Кузнецов, «Вымпел». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
7. Майор Андрей Витальевич Велько, «Вымпел». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
8. Лейтенант Андрей Алексеевич Туркин, «Вымпел». Посмертно удостоен звания Героя России.
9. Прапорщик Денис Евгеньевич Пудовкин, «Вымпел». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
10. Прапорщик Олег Вячеславович Лоськов, «Альфа». Посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.
Так же более 50 сотрудников Центра получили ранения различной степени тяжести, в том числе тяжелые.
19 лет уже прошло...
А ведь 23 года назад, 12 августа, был потерян "Курск", подводная лодка. 118 человек погибли.
В новостях не нашёл, возможно "забыли". "грусть".
Как-то упустили, что 10.07. Был день памяти. Не плюсов ради.
В школе гулял с одной девочкой. Она была старше меня. Я учился в 9 классе, она в 11. Позволяла только с собой гулять, иногда подержать за ручку. Встречаться отказывалась.
У девочки был пёс, здоровенный ротвейлер по кличке Хан. Я его почти не гладил, очень серьёзный пёс! Каждый раз вечером, когда мы ходили гулять, пса брала с собой. Ну или меня брала с собой, когда выгуливала собаку.)
В очередной раз, когда мне отказали, я пошёл домой, в очень грустном настроении. Хан пошёл за мной.
Девочка его звала: Хан! Хан! Ко мне! Пёс проигнорировал и пошёл меня проважать. Дошёл со мной до дома, я выпустил его в квартиру. Младший брат был мягко сказать удивлён, увидев этого монстра. Мне тоже было не по себе, но чертовски приятно!
Довольный, повёл пса обратно, его уже искал отец девушки. Увидев меня с собакой, отец позвал Хана, пёс конечно послушался.
Испытал очень сильные положительные эмоции, после этой ситуации.
Мужская солидарность, не иначе!
