– У вас очень неразвитый мальчик. И неспособный. – Ольга Ивановна выговаривала Асе все свои претензии относительно Димкиного развития с таким видом, что той хотелось провалиться сквозь землю. А Димка стоял рядом и улыбался. Улыбался светло и радостно. Он был рад тому, что Ася пришла за ним сегодня пораньше.
– Одевайся. – Попросила она.
– Ага. – Кивнул сын и надел ботинки не на ту ногу.
– Ну, вот. Надо ли ещё что-то говорить. – Ольга Ивановна покачала головой и удалилась в группу.
– Дим. – Ася кивнула на ботинки.
Он засмеялся и надел их правильно.
– А по-другому было веселее. – Димка вздохнул. – Носами в разные стороны. Я был словно Чарли Чаплин.
– Ты почему отказался делать аппликацию вместе со всеми? Ольга Ивановна говорит, просидел всё занятие над чистым листом.
– Ножницы оказались тупые, и вырезал я как-то плохо. А лист был такой чистый, красивый. Мне жалко было портить. Мама, хочешь дома вместе посмотрим, какой красивый белый лист?
Ася вздохнула. Роды были трудными.
– У него поражение мозга. – Говорили ей врачи. – Он может никогда не заговорить, и вообще остаться овощем.
Она плакала, и от безысходности читала сыну стихи Ахматовой и Сельвинского вперемешку с четверостишиями Маршака и Барто, включала на телефоне Шуберта и Чайковского.
В семь месяцев он ещё плохо держал голову, а в одиннадцать вдруг пошёл. В три года сам читал детские книжки с крупными буквами.
В песочнице Димка отходил в сторону от других детей. Безцельно копал песок в то время, как остальные малыши лепили куличики.
– Ты покажи ему, как надо. – Учили Асю сердобольные мамы и бабушки.
Димка послушно переворачивал формочки, но тут же откладывал их в сторону.
– На какой глубине должен быть подземный ход, чтобы дорога над ним не провалилась? – Спрашивал он Асю, зарываясь в мокрый песок маленькой ручкой. Ася не знала.
– Отдай его в садик. – Говорили все. – Ему надо социализироваться.
Социализироваться у Димки получалось плохо. Когда дети носились по игровой, он стоял у окна.
– Дима иди поиграй с детками. – Ласково говорила ему нянечка.
– Там дождик ходит по лужам. – Отвечал он ей, показывая пальчиком на круги от капель. Это его следы. У дождика много ножек, больше даже чем у сороконожки.
– Самсонов, почему у твоего кота глаза ниже, чем нос? – Требовательно вопрошала Ольга Ивановна, показывая ему образец поделки.
– У него плохое настроение. – Объяснял Димка. – Ему грустно, и в душе всё перевёрнуто.
– Ваш сын не способен выполнять элементарные действия, которые в его возрасте все дети выполняют легко. Он даже ложку держать толком не умеет! Кормить его, что ли?
– Дима, – глядя, как ловко сын управляется с ножом и вилкой, удивлялась Ася, – в садике говорят, что ты не умеешь держать ложку.
– Я подумал, – сын опустил глаза, – если все решат, что я не умею, то не придётся есть этот противный суп. Мама, он был такой невкусный, если бы ты только могла себе представить.
* * * * *
– Дядя, вы неправильно сыграли. – Димка подбежал к игравшему на скрипке в парке мужчине. Ася не успела удержать сына.
– Неправильно? – Музыкант опустил инструмент. – Можешь объяснить, почему?
– Там дальше музыка бежит вверх по ступенькам. – Мальчик вытянул руку вверх. – А у вас она как будто сначала прямо, потом немножко вверх, а потом прыгает вниз. Это неправильно.
– А ты разве знаешь эту мелодию?
– Знаю. Мама мне включает.
– А что такое импровизация знаешь?
– Нет.
– Это когда во что-то хорошо знакомое человек вносит своё, меняет привычное. Понимаешь?
– Понимаю. – Кивнул Димка. – Вы сделали импровизацию.
Незнакомое слово он выговорил с трудом, и сам засмеялся над своей неловкостью. Улыбнулся и мужчина.
– Мама, можно я поиграю? – Мальчик показал на кучу рыжих осенних листьев.
– Поиграй. – Согласилась Ася. И обратилась к музыканту. – Вы простите его. Обычно он так себя не ведёт.
– За что я должен прощать вашего мальчика? – Изумился тот. – Он занимается музыкой? В музыкальной школе? Или с преподавателем?
– Нет. – Покачала головой Ася. – Мы никогда об этом не думали. Да и мал он ещё.
– У малыша абсолютный слух. Это надо развивать как можно раньше. Он может достичь многого. В Японии, например, сейчас практикуют обучение с двух лет, представляете. Так что к пяти годам ребёнок уже способен сыграть на скрипке собственную импровизацию.
– Не знаю. – Ася зябко повела плечами. – Может, позже. Пока у нас как-то не складывается с детскими коллективами.
– Можно заниматься индивидуально. Хотите, я возьмусь?
– Вы учитель?
– Не совсем. Когда-то играл в оркестре, потом немного преподавал. Сольная карьера не сложилась. Сюда выхожу играть так, для собственного удовольствия. Я, правда, никогда не работал с такими маленькими, но с вашим сыном занимался бы с радостью. Он очень необычный мальчуган.
– Да уж, необычный. В садике меня всё время отчитывают из-за этой необычности. – Ася замолчала. – Простите, вырвалось.
– Ничего. У нас не любят тех, кто отличается от других. Такие люди всех раздражают. Так что насчёт занятий? Попробуем?
– Это, наверное, дорого?
– Вам мои занятия ничего не будут стоить. Разве что придётся тратить своё время. Как зовут вашего сынишку?
– Дима.
– Дима ещё маленький. И лучше, если вы во время наших занятий будете рядом.
– Димочка, ты хочешь заниматься музыкой? – Ася подозвала сына. – Играть, как дядя?
– Хочу. – Сын радостно закивал.
– Дима, будешь приходить с мамой ко мне на урок?
– На настоящий урок? – Изумился мальчик.
– На самый настоящий.
– Буду.
– Тогда запоминай: меня зовут Георгий Алексеевич. Нам нужна будет нотная тетрадь, и простой карандаш. Будем заодно учить ноты.
– А скрипка? – Спохватилась Ася.
– Не волнуйтесь, я подберу Диме инструмент. Такая возможность у меня есть. Там нужен определённый размер.
Димка в это время вертел в руках кленовый лист, потрёпанный и немного свернувшийся.
– Я возьму его с собой. – Объявил он.
– Дим, но он некрасивый совсем. – Ася показала на кучу листьев, с которыми недавно играл сын. – Смотри, какие яркие листья там есть. Можно целый букет набрать. А ты этот выбрал. Почему?
– Мне жалко его. – Тихо ответил мальчик. – Он, как старенький дедушка, смотри, сгорбился. А ещё он очень добрый.
Димка перевернул лист, и Ася увидела под сухим завернувшимся краем уснувшую божью коровку.
– Он укрыл её, видишь? Чтобы дождик не намочил.
Георгий Алексеевич задумчиво посмотрел на мальчика и ласково погладил его по голове.
– Ругают, говорите, за необычность? Глупые люди. Не видеть у себя под носом такое чудо. Куда катится мир?..
* * * * *
Ася с Димкой начали ходить на занятия. Сначала ей казалось, что у сына совсем ничего не получается. Но Георгий Алексеевич, напротив, был доволен, и всегда хвалил мальчика. Постепенно Ася начала слышать в какофонии скрипичных звуков вполне узнаваемые мелодии. Иногда Дима играл что-то, чего она раньше не слышала.
– Что это? – Спрашивала она.
– Ваш сын пытается сочинять музыку. – Довольно сообщал Георгий Алексеевич. – И знаете, у него неплохо получается.
В садике же всё оставалось по-прежнему. Приходя за сыном, Ася выслушивала очередные замечания и советы обратиться к хорошему психологу.
– У него отвратительно развита мелкая моторика. – Ася смотрела на листочек с нестройным рядом палочек. – А это? Все дети лепили ёжика. Что лепил Дима, непонятно.
«Отчего же непонятно», – Думала она. – «Просто вместо нескольких толстых иголок, как на образце, Димка налепил много тонких».
– Мама, – словно подтверждая её мысли, пояснил Дима, – у взрослого ежа около шести тысяч иголок. А ещё они тонкие. Я так и хотел слепить, а они сплющились.
Он огорчённо смотрел на неудавшуюся фигурку.
* * * * *
На конкурс учеников музыкальных школ города Ольга Ивановна согласилась идти неохотно. Уговорила сестра.
– Оля, пожалуйста. – Просила она. – На эти конкурсы и так никто не ходит, кроме родственников. Зал пустой. А детям для вдохновения зрители нужны. Настрой совсем другой получается.
То, что племянник Павлик занимается музыкой, она, конечно, знала. Но ездить на все эти конкурсы и выступления не хотела. У Паши есть родители, бабушки, дедушки, которые обожают такие мероприятия. Её раздражало, что Павликом постоянно хвастаются, как дрессированной обезьянкой. Ольга Ивановна видела, что самому мальчику это не слишком нравится. Но Паша привык делать всё на совесть, поэтому призы и кубки постоянно появлялись в их доме.
Вот и сейчас Ольга терпеливо слушала больших и маленьких будущих музыкантов, мечтая, чтобы конкурс побыстрее закончился. Паша, как назло, выступал в самом конце.
Вдруг среди членов жюри возникло какое-то замешательство.
– Пять лет? – Заинтересовался председатель. – И какая же музыкальная школа? Не школа?
К столу подошёл высокий элегантный мужчина с проседью в пышных тёмных волосах и, наклонившись, начал что-то говорить.
– Хорошо, Георгий Алексеевич. Я понял. – Председатель жюри ещё раз сверился со списками и вызвал. – Самсонов Дима. Преподаватель Георгий Алексеевич Овчинников.
Услышав знакомую фамилию, Ольга Ивановна насторожилась.
На сцену с маленькой скрипкой вышел самый проблемный воспитанник её группы. Да, это он. А вот и мама, стоит рядом со сценой в углу. Ольга её сразу и не заметила. Самсонов... А она даже не знала, что этот странный ребёнок занимается музыкой.
Дима заиграл. Он играл чисто, и Ольга Ивановна удивилась, как уверенно мальчик держит скрипку. Но вдруг в какой-то момент музыка полилась в зал – и ей показалось, что куда-то исчезли серые стены, горы одежды, сваленной на стулья в зале. Вокруг ощущалось что-то лёгкое и свободное, закружившееся в невидимом танце... Мелодия ещё тянулась, а в зале уже захлопали. Не так, лениво и дежурно, как в предыдущих случаях – а живо и заинтересованно. Димка стоял и улыбался той самой своей улыбкой, которая обычно так раздражала Ольгу Ивановну.
– Дима, – обратился к мальчику председатель жюри, – скажи, а что ты сыграл сейчас, в самом конце?
– Это импровизация. – Уверенно произнёс Димка, не переставая улыбаться.
– Тебя Георгий Алексеевич научил играть так эту мелодию?
– Нет, я сам. – Мальчик немного растерялся. – Эта музыка про то, как летают листья в парке. А один – он не может летать, потому что в нём уснула божья коровка. Я сам это видел, осенью.
– Друзья. – Рядом с мальчиком встал его учитель. Он притянул к себе ребёнка, и Дима доверчиво прижался к его надёжной руке. – Дима ещё очень маленький, но уже сам сочиняет музыку. Это его первое выступление. Поэтому прошу вас поддержать моего ученика. Вам ведь понравилось, как он играл.
– Понравилось! Молодец! – Донеслось из зала.
– Напомните, Георгий Алексеевич, сколько вы занимаетесь с мальчиком? – Попросил председатель.
– Чуть меньше года. – Пояснил Овчинников. – Можно сказать, только освоили азы...
– Это невероятно. – Члены жюри переглянулись. А молодая девушка, сидящая с краю, неожиданно попросила. – А сыграй, пожалуйста, ещё, Дима. Сможешь?
Димка неуверенно посмотрел на своего учителя.
– Играй, малыш. – Овчинников погладил его по голове. – То, что тебе сейчас хочется.
– Хорошо. – Легко согласился мальчик. –- Тогда я буду играть про дождь.
Ольга Ивановна слушала, как падают прозрачные капли, разбиваясь о стёкла… Как тонут они в огромных серых лужах – и не могут остановить свой ритмичный печальный танец. Она вдруг почему-то вспомнила нелепого Димкиного кота с «перевёрнутой душой» – и ей стало не по себе.
– Оль, ты чего? – Сестра смотрела на неё испуганно и недоуменно. – Случилось что-то? Ты чего ревёшь?
– Ничего. Просто музыка. И мальчик такой... Талантливый.
Автор - Людмила Мельникова
В позапрошлом году мой тесть поехал отдыхать на море и решил на обратном пути заглянуть в Петербург. Проведать дочь и посмотреть на Петродворец. Как человек тактичный, он сначала позвонил.
- Что тебе привезти, доча? – Спросил он по телефону умиротворенным голосом. Из трубки слышались плеск волн и крики чаек и веяло свежим морским воздухом.
- Ракушку. Маленькую красивую ракушку. – Попросила моя жена.
- Хорошо доча. – Пообещал ей мой тесть.
И привёз вместо этого две банки зеленой аджики.
- Это не аджика, а чудо настоящее. – Ответил он в ответ на её укоризненный взгляд. – Ей цены нет.
Тут мой тесть, конечно немного слукавил.
В аэропорту оказалось, что из-за этих банок у него перевес ручной клади и пришлось доплачивать. Рейс был с пересадкой и там история с доплатой повторилась. Так что цена у аджики всё-таки была. В грубом пересчете, она составила примерно по две тысячи рублей за банку.
- А ракушка? – С робкой надеждой в голосе спросила моя жена.
- А ракушка, прости, в багаж не поместилась. – Виновато развёл руками её отец. И тут же гордо показал на банки: – Зато аджику привёз!
- Но мы не едим аджику…
- Зато две банки. – Терпеливо объяснил тесть.
***
- Что тебе подарить? – Спросил я у жены накануне дня святого Валентина.
- Что подаришь, тому и буду рада. – Пожала она плечами.
- А чего бы тебе хотелось? – Поменял я тактику.
- Ну. – Замялась Лида. - Есть одна вещь. Украшение.
- Какое? – Заинтересовался я.
- Подвеска. Мне сложно словами описать.
- Тогда кинь ссылку.
- Но это будет слишком уж… - Жена растерялась.
- Слишком уж удобно для всех? – Подсказал я.
***
- Ты что, серьёзно? Просто тупо подаришь ей то, что она прислала? – Удивилась моя коллега Ирина, когда я рассказал ей и её подруге Наташе про этот разговор.
- Так скучно и банально. – Поддакнула Наташа. – Лучше бы парфюм какой-нибудь хороший подарил. Заморочился бы с выбором. Подобрал бы что-то интересное и индивидуальное. Вот это я понимаю, подарок.
- А если украшение, то хоть бы выбрал сам. – Добавила Ирина. – А то – подвеска. По ссылке. Серьги бы лучше какие-нибудь подобрал…
Девушки мечтательно заглянули куда-то в потолок столовой. Насколько я понял, одной там пригрезились духи, а другой - серьги.
***
- Сын, ну нельзя же так! – Возмутилась моя мама, когда в разговоре каким-то образом всплыла тема подарков. – Ты в кого у нас такой чурбан? Ну нужно же хоть как-то фантазию проявлять! Нельзя же просто пройти по ссылке и купить то, что тебе прислали.
У меня вертелся на языке, как мне кажется, справедливый вопрос: «Это почему?», но я сдержался. По опыту зная, что маму переубедить я не смогу, а вот беседа затянется раза в три.
- Посмотрел бы ей лучше часики наручные. – В голосе у мамы появилась какая-то теплая нежность, когда она произносила слово «часики». – Я тут такие хорошенькие в магазине нашла…Следующие полчаса мама рассказывала мне про часики.
***
Пятнадцатого числа настроение у всех было так себе.
Наташе муж подарил смешную футболку. Сидящую на диете Ирину супруг порадовал набором конфет. Мама кислым голосом сообщила, что отец купил ей чехол для телефона.
А у нас дома царила гармония. Жене очень нравилась подвеска, которую я ей вручил. Глаза её светились искренним счастьем, а на губах играла улыбка.
Удивительно: чего можно добиться, если просто следовать инструкции.
Работал я как-то в сервисном центре, принимал технику в ремонт. Одноэтажное небольшое помещение, а сзади был огороженный дворик, где валялись всякие запчасти от стиралок и посудомоек. Постоял я в этом дворике, покурил под деревом и вернулся за комп. Пришёл клиент, принёс какую-то мелкую технику (мясорубка, или чайник, не помню), он сидит напротив, я оформляю, распечатываю акт о приёме техники, и тут он задаёт вопрос:
- Ручной что-ли?
Я, не поднимая головы и продолжая читать акт, говорю:
- Что?
Он: - Богомол ручной что-ли?
Я: - Какой богомол?
Смотрю на него, не понимая что он имеет в виду.
Он: - Ну вот же, у тебя сидит.
И смотрит куда-то правее моей головы.
Я поворачиваю голову направо и вздрагиваю - на моём плече сидит (или стоит?) здоровенный такой богомол, прямо у лица, получается находится! Надо сказать, что к насекомым у меня отношение брррррр какое. Я напрягся.
Я: - Вы где-нибудь видели ручных богомолов?!
Он: - Нет
Я: - Вот и я тоже нет! Охренеть, откуда он взялся?
Клиент заулыбался, а я медленно встал и пошёл во дворик, резким движением руки сбросил этого зелёного гоблина и вернулся к человеку, который первые несколько минут , после того, как увидел у человека на плече огромного богомола, молча наблюдал. Наверное смешно выглядел я, сидит дядя за компом, а рядом, на плече, его "верный друг и советник". )))
В общем, впервые пишу тут, вот вспомнил, решил написать про это. Бывали ли у кого-нибудь подобные случаи? )
Однажды подруга, рассказала мне, что у нее есть конь. Настоящий конь, которого ей подарил муж на свадьбу. Я слегка офигела. А потом она рассказала, что у ее мужа есть еще и кобыла. Жеребенка которой, он ей и подарил.
С этого момента началась моя любовь к лошадям.
Мы съездили познакомиться с ними на дальнюю конюшню. Ну и что бы 2 раза не вставать, остались там на выходные.
Воздух в 260 км от Москвы такой, что, кажется, его можно пить. Кони - ласковые пусечки, которые легко подпустили меня к себе с сахарком, а потом и покатали, покруче большой черепахи.
Я ездила туда почти каждые выходные на протяжении... года наверное.
И вот однажды приехав туда как обычно, я неожиданно познакомилась с конём по имени Вымпел. Гордое имя ему дали прежние владельцы, это был чистокровный орловский рысак. Его отдали в деревню "на пенсию"... а скорее, судя по его состоянию, сослали умирать.
Конь был в очень тяжелом состоянии. Рёбра торчали... да что там рёбра, тазовые и лопаточные кости выпирали из-под (а казалось как будто сквозь) линялой шкуры. Его погасший взгляд сложно было забыть. Казалось, он приговорён, и знает об этом.
Фактически это был не конь, а скелет, кожа и немного гривы.
Ходил он с трудом. Мышцы были в настолько плачевном состоянии, что держали его бренное тело с большим трудом. Он так и норовил лечь, а вставать ему было крайне непросто.
Ел тоже неважно. Вообще-то в Москве ему давали сено, да немного овса. Понятие свежей травы было для него непривычно, что, конечно, добавляло пикантности ситуации... Летом сена в деревне не было. Пришлось даже приучать его к нормальной лошадиной еде. Сначала он ел только сено, присланное из Москвы, потом стали подмешивать туда свежую траву, понемногу... ну вроде с этим кое-как справились.
Ездить на нем в таком состоянии, разумеется, было нельзя. Можно было только обнять, плакать и носить вкусняшки.
Место это от Москвы удалённое, там широкие луга, полные травы, а Веня (так в деревне его назвали для краткости) наконец-то научился её есть)) Да в добавок хозяйкой был припасён еще и овёс. Он быстро начал набирать вес, и однажды наступил тот момент, когда его взяли под седло.
Для лошадей это особая честь - пойти на дальнюю прогулку с людьми, они это любят. И Вымпел был горд и рад служить людям - я видела это по нему.
Однажды и я села на него. Ехать было невозможно. Спина у меня скукожилась уже через пол часа. Под его поступь невозможно было подстроиться, она была не равного ритма.
И в тот момент я поняла, что коня пора починить. Главное что Он - готов, резерв организма восстановлен.
Вооружившись знаниями из методического пособия по массажу лошадям я вошла в его денник. Сначала он весьма опасался. Был насторожен и тревожен. Остальные лошади его не принимали и частенько поколачивали (у них ведь сплоченный коллектив, а он - новичок).
И я взялась за дело.
Массаж лошади не требует сверхусилий, зато очень похож на остеопатию - нежный и деликатный. Сначала я долго втиралась в доверие - дула на его нос запахами трав и цветов. Потом мягко и деликатно делала движение "пятно леопарда", еле касаясь. И он расслабился. Этот несчастный конь, всего 11 лет отроду, но уже повидавший на своём веку немало: ему ставили ХОБЛ (а Москва непростой город для лёгочников). Переезд был крайне тяжёлым - ведь лошади очень общественные создания, им тяжело без друзей, а он был совсем один. Единственный белый конь в стране шоколадной и вороной масти. Он отличался...всем.
И в тот момент, когда он впустил меня в своё личное пространство, его проблемы стали для меня очевидны, как и путь их решения.
В итоге мы провели полноценный курс массажа. Перемены не были резкими, но с каждым новым сеансом я видела, что Веня чувствует себя более уверенно. Твёрже стоит на ногах... и взгляд. Он постепенно становился всё менее обречённым!
В конце курса я касалась его уже смело и решительно, даже сделала траст хвоста (это когда позвоночки с хрустом встают на место). Страшно, конечно, было подходить к лошади сзади, но мне показалось, что он во-первых меня не хочет обидеть, тк осознаёт степень помощи... а вторых, есть там один приём, как подойти безопасно))
И прямо на моих глазах из поджатого хвоста (да, кони тоже поджимают хвост) он превратился в хвост гордо поднятый над крупом, почти как у арабской лошади.
Это было невероятно, но с этого момента началась его интеграция в лошадиный коллектив. Да, еще было много шероховатостей, но начало было положено именно этим хвостом. Смело и гордо поднятым (за который поначалу он получил копытом, чтобы не зазнавался - и мне было больно это видеть), но, видимо, у лошадей без этого никак.
А через пол года хозяйка конюшни сказала мне - Галина, знаешь, а Веня опять начал дробить шаг... мы, говорит, так поняли, что массаж ему очень на пользу пошёл, все эти пол года он был с нами почти каждую прогулку. Но, знаешь, надо бы повторить.
И это были самые приятные слова.
Это ощущение, когда твои усилия не прошли даром. Всё было не зря. Такое состояние, когда хочется обнять весь мир.
Тут к одному из предыдущих моих постов, где я рассказывала о том, что дочь моя писала реферат о жизни гиен, прилетели комментарии, почему это, мол, ребёнок упоминает в своей работе слово «клитор»? Нехорошо это мол, неправильно! Не скрепно.
А я тут вспомнила, что рэпера Гнойного как-то даже осудили за то, что он выкрикивал это слово:
То есть это получается, что Гнойного взяли за клитор? 🤔 Некоторые, главное, клитор не могут найти, а некоторые находят в клиторе состав преступления. В связи с чем я обеспокоена и даже не знаю, как быть. Не арестуют ли теперь меня за ношение клитора? У меня просто не только клитор же. У меня ж ещё и вагина, вот это всё. Как дальше жить? Бог весть!
Я привёл сына в секцию каратэ. С боксом не заладилось. По голове бьют много. Сам занимался, знаю. В юности, в секции, нас ставили в пары без разбору и главное, что запомнил, это головная боль и вечно разбитый нос. Впрочем, сын настоял, проходил месяц туда, бросил. В дзюдо тоже не хочу. В школе и на улице в конфликтах в основном бьют, дерутся, а при всём уважении это борьба. Ударных техник там нет. В школу ММА пришел сам, прежде, посмотреть. Увидел как тренер орёт матом на учеников, из которых 90% кавказцы. Пошли в каратэ, кароч.
Посмотрел видео, почитал отзывы. Поговорил с сыном:
- Пап, хочу ногами драться. Вот они какие толстые. Всю жизнь хожу ими. Как пну!
Я поднял брови и погладил малыша по голове. Пошли на занятие.
Тренер мне не понравился. Он опоздал, примчался на чоппере, пухлый увалень, лет 30-ти. Дети, ожидая его, играли в зале в футбол крошечным мячиком. Удивляла их грация, точность и отсутствие травм.
Как только тренер вошел, они остановились, быстро передали друг другу мячик. Тот исчез в руках, а они построились. Тренер махнул рукой и дал им возможность продолжить. Прошел в свою каморку переодеться. Дети с криками бросились играть дальше.
- Дисциплина, это хорошо. – негромко пробормотал я. Чья-то мама, сидевшая рядом, услышала и толкнула меня локтем, довольная. Типа, смотри.
Вышел тренер, в кимоно. Дети схватили мяч, снова построились. Тренер прошел в центр зала и махнул рукой родителям. Те дружно встали со скамеек и прошли к выходу. Только сгрудились в дверях, переглядывая друг друга через головы.
Началась тренировка. Обычная разминка, беготня по кругу. По хлопку дети меняли направление, бежали в обратную сторону, отжимались или приседали. Суета и толковня вызывали смех, только все продолжали греться.
Наконец тренеру это надоело и по команде все построились в зале в шахматном порядке. Красные, запыхавшиеся, дети смотрели на него.
- На прошедшем турнире Славка проиграл, все знаете.
По группе пробежали усмешки, все смотрели на стройного юношу, лет 13-ти.
- А почему проиграл? Ручки слабые. Ни ударить толком, ни в партере захват провести.
Я удивлённо осмотрелся. Женщина, что толкнула меня локтем, уловила мой немой вопрос и пояснила: «в шотокане на добивание упавшего 5 секунд, подсечки, броски, удушающие и добивание можно, только 5 секунд» Мы продолжили смотреть и слушать.
- Так что сегодня укрепляем руки. Упор лёжа!
Вся группа, человек 40, самого разного пола и возраста упала на кулаки.
- На ладони. Отжался, хлопок перед собой. – прохаживался тренер. – Ичь!
- Это раз. – пояснила моя новая знакомая.
- Ни.
- Это два. – снова шепнула она мне на ухо.
- Отлично! А теперь, после отжимания, хлопок перед собой. И снова на руки.
Группа заворчала, но приготовилась.
- Ичь!
Все отжались, хлопнули перед собой и снова встали на руки.
- Ни!
Отжимание, хлопок.
- Хорошо. А теперь, после отжимания, хлопок перед собой, над головой, потом на руки.
Занимающиеся зароптали. Кто-то засмеялся, некоторые дети и даже взрослые сели, поджав ноги.
- Я шучу что ли? – Тренер обвёл взглядом зал и спортсменов. Выпрямился, задрал подбородок.
- Если я, сейчас, между отжиманиями, хлопну перед собой, над головой и за спиной, вы все будете отжиматься до конца занятия. Согласны?
Группа закивала головами, улыбаясь. Какой-то мужчина, чей-то родитель, над моим ухом скептически хохотнул.
Тренер обвёл всех тяжелым взглядом и встал на кулаки. Рукой, рывком, поправил пояс и крикнул:
- Слава! Считай!
- Ичь!
Тренер отжался, сильно оттолкнувшись от пола, и быстро хлопнул в ладоши трижды: перед собой, над головой, за спиной и снова встал на кулаки.
- Ни!
Тренер повторил это до десятого счёта. Встал и вытер с костяшек кусочек засохшей краски с пола. Лиц занимающихся мы не видели, зато у скептика, рядом со мной, раскрылся рот.
- Спасибо! Сегодня отжимаемся до конца тренировки. – довольно улыбаясь кивнул всем тренер.
Вся группа отжималась 1,5 часа. Те, кто пыхтел, филонил или всем своим видом изображал немощь, приседали. А после снова возвращались к отжиманиям. За это время мы успели сходить покурить и познакомиться с родителями. Оказалось, что тренер фанат каратэ. Ездит в Японию регулярно, повышает квалификацию и служит в спецназе. По выходным, иногда, вместе с детьми ездит на стрельбище и играют с родителями в пейнтбол.
- Каратэ это боевая дисциплина! – гордо заявил мне родитель-скептик, стряхивая пепел. -Спортивные правила и дегенераты превратили его в балет.
Мы вернулись в зал, и я обалдел! Тренер подозвал моего сына:
- Ты, новенький, тренировался где-то?
-Да, боксом занимался.
-Покажи как ты проводишь поединок. Ну давай, в «пятнашки». (это когда быстро двигаетесь и пытаетесь попасть друг другу по лбу ладошкой). Отжимаемся! – рявкнул он группе. Все застонали и продолжили.
- Стоп! – сказал он моему мальчику. – Ты чего это запрыгал?
- Нас так учили. Все боксёры прыгают.
- Зачем? Бой 4 раунда по 3 минуты. Сейчас дам тебе скакалку. Попрыгай 12 минут. Устанешь?
- Конечно.
- Ну так не прыгай. Не трать силы.
Мой сын прозанимался у него 2 года. Стал чемпионом области по полноконтактным боям. Потом вдруг увлекся творчеством и окончил Театральный ВУЗ. А я остался. На 20 лет. Сейчас у меня 2 дан, своя школа и свои чемпионы. Благословен тот день, когда я привёл сынишку на занятие.
Мoя мaмa пpиняла peшение poдить мeня в 47 лет. Она умерла при родах, я так ни разу её и нe yвидел, пpo отца вообще ничего не знаю.
Родственникам был ненужен, и толькo мoй брат, которому на тот момент было 21, начал воспитывать абcoлютно один.
Ему никто не помогал, он брался за любyю работу, при этом не забывая о моём воспитании. Мы шили мне костюм на утренник из подручных средств, мы постоянно опаздывали в caдик, а потом и в школу, мы вместе учились закaтывать огурцы и пoмидоры на зиму, он никогда не оставлял меня однoго. Если мне было cтрашно ночью, ложился рядом и крепко держал за pyку.
Зимой, когда в нашeм городе было невыносимо холодно, мы делали небольшой шалаш, бpaли туда варенье и горячий чай, и брат мне читал рождественские истopии. В школе у меня были проблемы с классом и с учителями, брат всегдa был на моей стороне. Когда он узнал, что меня обижает целая компaния, разобрался с родителями этих детей так, что мне потом и слово бoялись сказать. С учёбой всегда помогал, но за оценки никогда не pyгал.
В 16 лет начал кypить, боялся, что брат будет ругаться, но он лишь сказал, что это мoя жизнь и моё решение. Мою первую пьянку встретил с пониманием, сyтра приготовил завтрак и сказал, чтобы я отлежался дома. Я всегда знaл, что с любой проблемой могу прийти к нему, и мы вместе всё решим. Бpaт для меня и родители, и лучший друг, и тайный дневник.
Мне уже 18, брат всё также называет меня "мелкий", он недавно жeнился, а сегодня я узнал, что его жена ждёт ребёночка.
И я стану зaмeчaтельным дядeй, вeдь мoй бpaт зaменил мнe вceх!
Это было начало 90-х годов, расцвет рыночных отношений, торговли. И я решил заняться бизнесом, набирать в других городах товар и продавать его у себя в городе.
Я ездил недалеко, - по области. Заработал немного денег, и уже думал о том, как бы начать расширять свой бизнес.
Для начала, я подумал, мне нужно купить калькулятор. Это была для меня очень серьёзная проблема. В то время, в магазинах, товара было очень мало, и купить калькулятор было практически невозможно. Его нужно было, сперва, найти, а потом, если нашёл, то хорошенько раскошелиться.
И вот... о, чудо! Я его увидел. Он лежал на прилавке в универмаге. Красивый, белого цвета, с тёмным экраном и горящими зелёными циферками. Я завороженно прочитал название: «Электроника МК-60». Всё, решил я, покупаю! Я глянул на цену: 50 рублей.
- Ничего себе! Многовато!
Если учесть, что средняя заработная плата на производстве в то время была 150 рублей в месяц. Но я решил окончательно, - беру! Калькулятор бизнесмену необходим, потому что при подсчётах можно ошибиться и потерять больше, - я, как бы старался себя убедить, что я правильно делаю. И я раскошелился.
Всю дорогу домой в электричке я ехал и увлечённо его изучал. Он был, примерно, полторы ладони в длину, где-то ладонь в ширину и толщиной со спичечный коробок. Держать его приходилось двумя руками. Кроме того, в него вставлялись три пальчиковые батарейки по полтора вольта. И вдобавок ко всему, к нему шёл шнур с выпрямителем тока на 4,5 вольта, чтобы можно было пользоваться им, включив в розетку.
Я внимательно изучил инструкцию, которая была написана на двух листах, и понял ещё одну немаловажную деталь: батарейки, постоянно находясь в калькуляторе, могут испортиться и потечь. Поэтому рекомендовалось их вытаскивать, когда калькулятором не пользуешься.
Я начал свой первый подсчёт: дважды - два, - четыре!
- Вот это класс!
Потом я считал, умножая миллионы на тысячи, вычислял корни, получал результат, и радовался как ребёнок. Я был на седьмом небе от счастья. Теперь, я "крутой" бизнесмен, с "крутым" калькулятором в кармане. Я мечтал, о том, как я буду работать, считать на своём калькуляторе и зарабатывать огромные деньги.
Прошёл месяц. К тому времени я нашёл ещё один недостаток в своём калькуляторе: когда был солнечный день и солнце ярко светило, то горящие цифры на дисплее калькулятора были не видны, и приходилось ладонью затемнять экран от солнца, чтобы хоть что-то можно было на нём разглядеть.
Так я проработал ещё месяца два, подкопил ещё больше денег и решил: всё! Нужно браться за дело серьёзно. Пора возить товар из Москвы. Республики Советского Союза тогда ещё не были разделены, и можно было беспрепятственно ехать куда угодно. Тем более, что мне тогда было 22 года, я был свободный не женатый, молодой. Короче говоря, - парень "горячая голова".
Я в этот же день достал билеты и на следующий день уже выехал в Москву. Всю дорогу я ехал, переживал и думал про свою первую поездку в Москву. Я узнал, что самый лучший рынок находится на стадионе «Лужники». Я, то и дело, проверял то свои деньги, то свою амуницию, то есть, калькулятор. Я, то включал его, то выключал.
И вот я перевернул его, открыл заднюю крышку, чтобы посмотреть батарейки и чуть не упал в обморок от неожиданности. На том месте, где они вставлялись, всё было залито белой, похожей на поваренную соль, субстанцией. Хорошо, что у меня есть запасные батарейки! Я спасён! Оставалось только всё вычистить. Я взял спичку, повыковыривал всё что смог, вставил батарейки и включил его... Работает! Слава богу! Я на всякий случай вытащил батарейки и сложил их в сумку. Не буду дальше описывать монотонные часы в поезде, скажу только, что доехал я нормально, остановился в Москве у знакомой женщины.
На следующий день я был в «Лужниках». Товара было столько, что разбегались глаза. Я никогда не видел столько изобилия, да ещё и по таким низким ценам. Я остановился возле корейца или китайца, - не знаю. Он продавал спортивные костюмы. Мы договорились с ним за цену.
С этого момента время для меня потекло медленно - медленно, я помню каждую секунду, каждое движение... Он лезет в карман своей куртки и достаёт оттуда... чтобы вы думали?.. Свой калькулятор! Я просто не верю своим глазам. Толщина его калькулятора, примерно, два листа от тетради. Он настолько маленький, что помещается свободно у него на ладони. Вместо кнопочек компактная сенсорная панелька, а работает он от солнечной батарейки... "Чик", "чик", "чик" - Он в две секунды посчитал, что я ему должен и показал мне цифры на экране... нет, не на экране, а на экранчике своего калькулятора.
Я был ошеломлён! Цифр я не видел, я был словно под гипнозом. Я смотрел только на его калькулятор. Такого научно-технического прогресса, воплощённого в реальность я ещё никогда не видел.
Ну, вот и настал момент, которого я так долго ждал,- посчитать на своём калькуляторе стоимость товара, как настоящий бизнесмен. Но почему- то у меня уже не было того интереса, азарта, после увиденного чуда. Казалось лишним, показывать свою горе - технику. Но словно во сне, выполняя свою же программу, записанную у меня в голове, я это делаю...
Я открываю свою сумку и достаю оттуда свою электронно-вычислительную машину. По сравнению с китайским она выглядит, словно деревянные счёты.
- Боже! Как мне стыдно!
И тут я увидел лицо китайца... Я всё ожидал от него увидеть, - смех, удивление, но только не это. Он смотрел на мою "машину" с серьёзным выражением лица. Было заметно, что он не на шутку заинтересовался и пытается сообразить - что же это у меня в руках такое.
Я делаю вид, что ничего вокруг не замечаю, спокойным движением руки переворачиваю калькулятор, открываю заднюю крышку и снова лезу в сумку. Достаю... первую батарейку и вставляю её в калькулятор, словно терминатор, вставляющий патрон в патронник: "Клоц"! Снова лезу в сумку, достаю... вторую батарейку, и снова как патрон в патронник: "Клоц"! Я третий раз лезу в сумку и достаю... третью батарейку : "Клоц"! Быстрым движением руки закрываю крышку, переворачиваю калькулятор и начинаю считать... "Краем глаза" я наблюдаю за китайцем. Китаец, всё это время, не сводил с моего калькулятора своего задумчивого взгляда... "Чик", "чик", "чик", - всё посчитано. Я с деловым видом киваю головой, давая понять, что всё правильно, хотя результата я не видел, потому что светило солнце экран отсвечивал, и было очень тяжело разглядеть цифры. Положив свою "электронику" в сумку, я глянул на китайца. Он в последний раз проводил своим взглядом мой калькулятор и глянул мне в глаза. В них читалось уважение ко мне. Наверное, он подумал, что в руках у меня был суперкомпьютер, который используют не иначе как в космической промышленности, для того, чтобы вычислять траектории полёта от Земли до других планет. Я положил свой купленный товар в сумку и пошёл. Боковым зрением я заметил, как китаец провожал меня задумчивым взглядом. Я отошёл от него подальше и купил нормальный калькулятор.
Решила траву покосить на даче , намотала проволоку случайно от малины на газонокосилку:(. Она встала. Пыталась раскрутить,разрезать её секатором- никак ( Сын идет- давай я посмотрю. Стоит раскручивает. Я в это время вижу, что уже темнеет и пора прекращать косить, и так уже не вижу. И решила скрутить удлинитель. Пока скручивала- что-то пошло не так и всё запуталось. Вижу сынок идёт, раскрутил уже газонокосилку. Прошу его раскрутить удлинитель. Сама пошла в дом, пиво с холодильника взять. Включаю свет, а лампочка помигала и перегорела ((
Кричу с кухни: Сынок! Тут лампочка перегорела!
Он: Мам, а давай ты будешь немного медленнее всё ломать, а то я не успеваю чинить..)
Ну зато знает, что значит с женщиной жить)
В армии дело было.
Прибегает к нам из шестой роты, которая была этажом выше, боец. Кавказец. И с русским языком у него пока не очень хорошо, это видно. Начинает говорить:
- Сержант послал. Надо паста..., паста..., паста...
- Паста ГОИ?
- Да, да, да! Точно! Пастагои!
Выдаём. Убегает. Через пару минут прибегает обратно.
- Сержант сильно ругался! Не надо пастагои! Надо пастатижи!
Ржали до икоты!)))
Истории уже три недели, но меня до сих пор припекает. Поехал с детьми на пляж, старший сын купается, младший в песке копошится.Смотрю вокруг мелкого какой-то нездоровый ажиотаж начинается. Пошёл разбираться:стоят две украинские тёти и наезжают на моего четырёхлетнего ребёнка. Тема он оскорбил Украину и украинский флаг своими трусами и надо их срочно снять, а то им от этого вида плохо.
Дамам было вежливо указано их место в этой жизни и в эволюционной цепочке, а также маршрут куда они могут удалится в поисках эротических приключений. Также был преподан урок географии на тему что тут у нас Латвия а не х. й чего.
А теперь вопрос к уважаемым украинским беженцам.
1.Вам боженька монополию на жёлтый и синий цвет выдал?
2.Я понимаю что в каждом народе есть определённый процент быдла, но в вашем случае он завышен на порядок, это везде так или моей Латвии не повезло?
3Чего вы пытаетесь добится своими выходками? Того что у местных жалость и желание помочь сменяется потихоньку чуством отвращения?
Ответьте пожалуйста ваше мнение для меня важно.
P. S Разместил аналогичный пост в Фейсбуке, группа Украинцы в Латвии" снесли через 10 минут, интересно сколько здесь проживёт.
Как уже многие знают, служил я во второй половине 90-х годов в армии. Как только мои командиры узнали, что я по диплому строитель - так они и начали усиленно интересоваться моими способностями в этой области.))) Для начала мне доверили поправить рассыпавшуюся ступеньку в казарму. Я установил опалубку, закрепил арматуру, залил всё цементом. Всё, как учили, потом начал наводить красоту. Господа офицеры, перешагивая через меня, спросили: "А зачем ты так стараешься"!? Я ответил: "Так эстетичнее"! Они спросили, где я учился и, услышав ответ, что в колледже, один другому сказал, уже удаляясь от меня: "Вот, что значит образование". Потом я, повиснув, на старой подвесной системе парашюта, штукатурил внешнюю стену казармы и оконные откосы. Всем всё понравилось. "Заказы" посыпались даже не волной, а просто как цунами! По "просьбе" нашего прапорщика, я покрасил стены лестничного марша от первого до четвёртого этажа казармы. Он дал мне два вида краски: почти коричневую и почти белую. Я должен был сделать из них жёлтую. Я спросил: "А что это за краски. Дело в том, что, при смешивании разных по составу красок, эффект может быть непредсказуемым". Мне сказали, чтобы я не умничал. Я попытался возражать. Получил по хоботу и, после этого, заткнулся. Кистей и валиков мне не дали - сказали, что я солдат и должен решить всё сам. Валик я делал из старой ушанки и проволоки, а засохшие кисти нашёл на помойке и отмочил их в керосине. Перила я красил старым помазком для бритья. Приказ я выполнил.)))). Когда об этом "волшебном" солдате пошли слухи уже по полку, я оказался в гараже у одного из замов. комполка. Там я штукатурил ему весь гараж. Потом, после того, как ему понравилась моя работа, шпаклевал этот гараж и красил. И это при том, что я не освобождался от своих основных обязанностей. Я ходил на стрельбы. Как все, укладывал парашюты и прыгал с ними. Водил и чинил боевую машину десанта. А, самое главное, я не отстранялся от тренировок в роте почётного караула нашей части. Освобождён я был от ПХД, нарядов, и тому подобного. Долго ли, коротко ли, но оказался я в медсанбате. Неважно почему и как. Ближе к выписке, ко мне подошёл один из начальников этого самого медсанбата и СПРОСИЛ могу ли я ПОМОЧЬ ему в ремонте его квартиры!!! Я ответил, что нужно посмотреть, в моих ли силах это. Он везёт меня на адрес. Ему нужно положить плитку в ванне и в туалете. Заштукатурить местами стены и зашпаклевать кое-где. Потом поклеить обои. Я понимаю, что это в моих силах, я это умею и смогу! Человеку, который, у меня, у простого солдата, СПРОСИЛ (а не приказал) НЕ МОГУ ЛИ Я ПОМОЧЬ ЕМУ, я ответить отказом не мог!!! Квартиру офицер получил полностью пустую, без ванны, унитаза, даже окна с дверями были никакие, а межкомнатных дверей и вовсе не было! Нас, таких было двое. Я и такой же солдат, который на гражданке был плотником (или столяром), он ставил в квартиру окна и двери. Нас обоих привозил капитан в квартиру, к 09:00, примерно, и забирал около 19:00. Закрывал он нас на внешний замок металлической двери и, изнутри мы эту дверь открыть никак не могли без ключа. Еды он нам оставлял более, чем достаточно. И пельмени, и помидоры, и тушёнку, даже суп в кастрюле был, его варила мама капитана, кастрюля была всегда завёрнута в полотенце, к ней прикладывались ложки и тарелки, всё это было упаковано тоже в аккуратные чистые тряпочки. Долго рассказываю, простите...
Стоим мы на лоджии с моим коллегой, курим, после плотного обеда. А с соседней лоджии два детёныша, лет 9-ти, кидаются в прохожих с 7-го этажа яйцами. Потом помидорами. И хохочут. Как попадут - присаживаются за стенкой. Ну, мы поржали, да и пошли работать дальше. А через полтора часа - звонок в дверь. Мы подходим:
- Кто?
- Участковый.
- В чём дело?
- Вы бросали яйцами и помидорами в прохожих, на вас есть заявление, открывайте!!!
- Мы открыть не можем, у нас нет ключей. Приходите к 19:00, будет наш командир.
К семи вечера приезжает капитан. Мы рассказываем что, к чему. Он смеётся и тут звонок в дверь. Капитан зовёт нас, мы подходим к двери. Он окрывает и мы видим, что на площадке стоит почти наш ровесник - лейтенант милиции, в форме. Он видит, что перед ним капитан, немного смущается и рассказывает о проишествии. Наш офицер объясняет, что у него в квартире работают его подчинённые и он за нас ручается. Лейтенант настаивает, что именно мы кидались в прохожих яйцами и помидорами. Капитан говорит, что мои бойцы видели, как это делали соседские дети. Участковый поясняет, что он заходил в соседнюю квартиру, там, действительно, живут двое детей, но их мать отрицает этот факт и говорит, что её дети видели как двое солдат кидалсь чем-то в прохожих! Мы стоим, за спиной у нашего капитана и понимаем, что ничего никому доказать не можем и что слова этих засранцев против наших слов - главнее. Мы уже привыкли так. И тут наш капитан выдаёт:
- Лейтенант: "Ты сам то был солдатом"?!
- Конечно!
- Ты бы, как солдат, стал бы выбрасывать еду в окно?!
Лейтенант:
- Извините, товарищ капитан!
И начинает звонить опять в соседнюю дверь.
Всё началось, когда ушёл отец. Одной солнечной субботой посреди обеда просто встал из-за стола и сказал, что не вернётся. Ни за сигаретами не выходил, ни вещи не собирал… Взял и упорхнул, как бабочка. Лысая двухметровая бабочка в помятой тельняшке.
Я не мог есть. Мать ревела. Мы долго сидели, не шевелясь, и я не знал, что говорить. Потом молча вылил суп в унитаз, и пошёл спать. Мне было шесть, а я даже не включил мультики перед сном.
Отец, с которым мы играли в мяч, мастерили луки и смотрели «Звёздные войны», меня оставил. Я был ему не нужен – эта мысль осела внутри, провалившись сквозь сердце в желудок вместе с остатками злополучного обеда. Острым сверлом бурила мои внутренности непонятная вина и обида. Папы нет. Папа ушёл. Как Дарт Вейдер.
Я проспал почти сутки. На следующий день мой живот скрутила такая резь, что я орал криком, катаясь по полу. Мама набила мне желудок таблетками, но боль не проходила. Зарёванная, встрёпанная, мать вызвала врача, меня осмотрели – ничего.
– Мальчик голоден. Попробуйте дать хоть полчашки бульону, – печально вздохнул дядя в белом.
Мама сварила бульон. Я съел полкастрюли. Всё прошло.
Так и началось. Сначала я ел, чтобы угомонить боль. Потом по привычке. Разросшийся аппетит и растянутый желудок сделали из меня вечно голодного огра, раздувающегося в диаметре год от года.
Ростом я пошёл в батю, так что сто килограммов для меня были бы нормой… но не в четырнадцать же лет. К концу школы сто пятьдесят. После универа круглая цифра в двести кило равнодушно вползла в мою жизнь. Ходить-то я ещё могу. Но медленно и недолго.
Вспоминал детство. Из хорошего там были только фильмы и книжки, ждавшие меня дома. А больше…
– …Жирный-жирный, как поезд пассажирный!
– …Девчонки, сиськи можете не отращивать – всё равно у Антона больше!
– …Эй, пузырь, а ну на ворота!
– …Сможешь догнать, жирный? А если с хот-догом побегу?
…ничего.
С малых лет я ощущал, как оседает на мне липкая масса насмешек, отделяя от мира. Что толку с того, что я знал всё о «Звёздных войнах»? Пока одноклассники, жужжа, махались палками, я прикидывал, кто из них использует форму Соресу, а кто – Атару. Но вслух не говорил. Кто станет слушать? Слова «джедай» и «жирдяй» пишутся по-разному.
Одиночество и унижение давили на меня привеском к лишним килограммам. Ходить мешал не только вес тела, но и вес осевшего на душе мрака – липкого и густого, точно жир. Та самозабвенная лёгкость, с которой ушёл отец, обернулась для меня тяжестью – и отнюдь не только метафорической.
Один за партой. Один по дороге домой. Один дома, со времён, как от матери остался бледный призрак, метающийся между работой и сном. Мне нужно было утолять голод. Я стал готовить сам – и получалось неплохо. Мой зад снова раздался вширь на пару размеров. Замкнутый круг.
Съехал на втором курсе универа в квартиру бабушки, земля ей пухом. Подрабатывал в техподдержке – с детства ковырялся в компе, поднатаскался. Стал системным администратором в офисе довольно крупной компании. Казалось – жри на всю зарплату, катайся по полу как шарик и умри через пару лет от сердечной недостаточности.
Но мне повезло. У меня появился друг.
На рабочем перерыве я зашёл в курилку – там стоял тощий парень на вид моего возраста, с длинными волосами и в кожаной жилетке на рубашку в клетку. Он лыбился и пинал ногой мусорку.
«Фрик какой-то», – мелькнуло в голове.
– Здоров, – кивнул он. – Глянь, чего народ на работе творит.
В мусорке лежала бутылка из-под водки «Абсолют». Я хмыкнул, закуривая. Вспомнил старый стишок:
– Я взял лайтсабер, вышел на пробежку,
Покинув дом и очага уют.
Джедаи – за здоровый образ жизни…
– …Ведь только ситхи всё возводят в «Абсолют»! – закончили мы в один голос и расхохотались.
– Жека, – протянул он руку.
– Антон.
Я пожал.
– Воу, большой парень, остановись, сломаешь! – восхищённо воскликнул Жека. – Ты тут кем?
– Сисадмин на третьем. А ты?
– Коллега! Иди обниму! Только я на втором.
Я удерживал на сигарете столбик пепла, пытаясь не опрокинуться от шока. Незнакомец обнимал меня. Потного, толстого мужика – просто за стишок про ситхов и общую специальность.
– Капец, тебя не обхватить, друг! У тебя небось и гравитация своя?
Почему-то прозвучало совсем не обидно. Я даже рассмеялся, хотя шуток этих не любил и слышал по двести раз каждую.
Мы перекинулись ещё парой слов, докурили. Жека предложил:
– Слушай, большой, айда по пиву после работы?
Так началась наша дружба.
Мы ходили в бары, гуляли, иногда зависали у меня с приставкой и пиццей, точно в американском кино. Обсуждали перипетии Далёкой Галактики, пили, шутили. Я готовил вкусности: борщ, паэлью, хачапури, рамен… Мы ели. Жека меня постоянно подкалывал, но я не мог обижаться.
– …Девушку тебе надо найти.
– Как?
– Ну, я предложу какой-нибудь кисе покататься на БТРе. А потом привезу её к тебе.
Я кинул в Жеку чипсиной.
– Пойду в сортир.
– Хорошо, Антох, только мимо телика не иди, а то я серию пропущу.
…Потом мы стали соседями. Тоже в американском стиле. Он расстался с девушкой, попросил перекантоваться недельку, пока не найдёт квартиру. Тут всё пошло наперекосяк.
Я приготовил настоящий венгерский гуляш. Жека слопал две миски и сказал:
– Тебе бы поваром, какой ты нахрен сисадмин… Теперь понятно, почему ты такой большой… Этак и я раздобрею. Надо вечером пробежаться, ты со мной?
Шутку я оценил. Мои два центнера не давали мне пройти от комнаты до туалета, не запыхавшись. Какой к чёрту бег – я забыл, что это такое, с начальной школы. Когда Жека надел спортивки и ускакал в ближайший парк, я сел доедать четвёртую порцию.
А вставая, пошатнулся. В глазах потемнело, миска разлетелась по кухне. Кряхтя и пыхтя, я опустился на четвереньки, собирая осколки. Кое-как смёл в кучку. Не все. Некоторые царапали волочившееся по полу пузо. Пот застилал глаза, я задыхался.
И понял, что не могу встать.
От бессилия я заплакал. Пытался приподняться, но слабая дряблая спина не выдерживала тяжести живота. Следующие полчаса я лежал на полу, изрезанный осколками, и рыдал. Пока Жека не помог мне подняться. Хорошо, что взял ключи.
– Надо… худеть… я так… больше…
– Надо. Вредно столько тяжести таскать, – угрюмо кивал Жека.
– Я копил… на операцию… удалить полжелудка… и аппетит…
– Это неверный выход, друг. Джедаи за здоровый образ жизни. Дело не в желудке.
– Ты прав… в голове.
Я рассказал ему об отце, о боли, страхе и разочаровании, тяготящих меня сильнее, чем лишний центнер тяжести. Жека не перебивал. Он обрабатывал мои царапины и перевязывал особо глубокие порезы.
На следующий день началось.
Жека выкинул мои тарелки, купил маленькие («психологический трюк»). Вытащил меня на прогулку. Я переваливался с ноги на ногу, с завистью глядя, как друг нарезает по парку круг за кругом.
На ужин был белёсый брикетик.
– Это чего за тревожная масса? – поморщился я.
– Тревожная масса – это сто кило, которые ты нажрал от психотравмы, – парировал он. – А это творожная. Давай, это вкусно.
Оказалось, и правда.
Я скучал по чипсам, пицце и пиву. Первую неделю ломка была психологической. Я перебивал её долгой прогулкой, уставал и ложился спать. Друг поддерживал меня и следил, чтобы я не срывался. С его помощью было легче.
– Э-э, куда гонишь, брат? – кричал Жека, заходя в мою комнату. – А, это не спидометр, это весы…
К концу второй недели я проснулся от боли в животе. Ощущение было – как от пытки с ведром и крысой. Меня грызло изнутри.
Жека не растерялся.
Он держал меня за плечо, шептал, что он рядом, что всё в порядке.
– Боли нет, её не существует, ты настоящий джедай, не думай о желудке, – бормотал он, как мантру. – Думай о сердце, о своём большом сердце, думай о мозге, думай о штуке между ног, которую когда-нибудь увидишь без зеркала. Я знаю, ты это сможешь.
Я выл, кричал и кусал подушку. Злобная, жгучая, точно глоток кислоты, боль проедала кишки. Ей нельзя было верить, она фальшивка, дрянь, обман – как углеводы в газировке.
К утру отпустило. Я встал и побрёл варить овсянку.
– Антон, ты в курсе, что песню «Крылья» Бутусов посвятил не полковнику Сандерсу? – подбодрил меня Жека дежурной шуткой. Я слабо улыбнулся.
…Вскоре я стал есть вдвое, а потом и втрое меньше. Спустя полгода половина центнера покинула меня, но ходьба и лёгкие упражнения уже не давали эффекта. Стрелка весов остановилась.
Я воззвал к Силе и вышел в парк. “Покинув дом и очага уют". Меня хватило на двести метров. Впервые за много лет – это было незабываемо. Сплющенные весом плоскостопые лапы болели от бега. Слабая грудь взрывалась от нехватки воздуха, колыхалось дряблое сало на боках. Я бежал.
За эту минуту я вспотел сильнее, чем от километровой прогулки. Возвращался домой совершенно разбитый. Взглянул на лестницу, нажимая кнопку лифта. Ещё не время.
– По телеку говорят, землетрясение было, – сообщил Жека.
– Где? Когда?
– Да у нас во дворе. Только что.
Две недели я пробегал свои двести-триста метров и полз домой еле живой. Потом стрелка сдвинулась. Окрылённый успехом, я проскакал аж пятьсот, а потом ещё и поднялся на этаж пешком. Правда, тут мои силы кончились, и остальные восемь я ехал на лифте.
По-прежнему много и вкусно готовил, но еда портилась. Выкидывая полказана испортившегося плова, вспомнил слова Жеки. Плюнул на все и через день сменил работу. Ресторан, куда меня взяли поваром, скоро поднялся в рейтинге, повалили клиенты.
Я был счастлив среди запахов и вкусов, стука ножей и звяканья кастрюль. Счастлив в суете и жаре бегать целую смену от плиты к плите. Я вдыхал ароматы и глядел на блаженные лица жующих людей. Еда перестала быть необходимостью – она стала искусством. А жир на боках стремительно таял, достигая заветной сотни.
…Мне удавалось пробегать уже два километра. Я знал, что скоро привыкнут ноги, окрепнут лёгкие и я смогу на равных с Жекой пробегать его семёрку. Стрелка весов показывала девяносто пять.
– Эй, дрищ! – бросил однажды Жека.
– Ого, что-то новенькое, – я улыбался во все тридцать два.
– Ходил я тут на «Мстителей». Скажи честно, тот злой синий мужик щёлкнул пальцами и половина тебя исчезла, да?
Я обнял его, сдерживая слёзы. В тот день, счастливой солнечной субботой, мы заказали пиццы и напились, как в старые времена.
Зеркало говорило, что я и правда перестарался. На меня смотрел тощий мужик с обвисшими лоскутами кожи на животе и руках. Вот и пригодятся деньги, которые мне Жека не дал пустить на желудок. Подрежем кожу, пустим на сапоги.
…После работы, сняв халат и колпак, остановился в курилке. Невысокая девушка с ярко-зелёными глазами и пышными формами, попросила закурить.
– У вас… пуговица оторвалась, – несмело заметил я.
Она глянула вниз, запахнула разошедшуюся на груди блузку.
– Чёрт, опять отъелась… Молодой человек, я толстая?
Я рассмеялся.
– Нет, конечно. У вас просто… бюст.
– Неправда, я толстая!
Мне стало ещё смешнее.
– Вы не знаете, что такое «толстый». Приходите завтра – дам вам померить жилетку размера девять-икс-эль.
– С-сколько?
– Да-да. Год назад у меня на ней порвалась пуговица.
– Н-не может быть, – ошарашенно выдохнула она, оглядывая два метра стройного меня.
– Антон.
– Юля.
Что-то само дёрнуло меня за язык – шанса лучше уже не будет:
– Не желаете вечером выпить чашечку пива или бокальчик кофе?
Кажется, я сказал что-то не то, но она смотрела на меня сияющими глазами, и на круглых щечках ямочка так играла, и прядь волос на пальце…
– С удовольствием!
Так прошёл мой первый вечер с девушкой. Потом второй. Мы гуляли вдоль набережных и пили приторный кофе, ходили в кино и кафе, катались на аттракционах и фоткались у фонтанов. Однажды я остался у неё дома. Её не испугала висящая кожа, а ту штуку и правда было видно без зеркала.
А мне… Так хорошо мне не было, даже когда я жрал вкусняшки на пару с Жекой с джойстиком в руке. Внутри не осталось никакой боли. Ни в желудке, ни в душе.
Дома я сказал:
– Жек, спасибо тебе за всё, но… ты, кажется, собирался недельку перекантоваться?
— Да, неделька растянулась… на год?
— Полтора.
Он крякнул, усмехаясь. Спросил:
– И как она?
– Кто?
– Ну, та, кто въедет вместо меня. Неспроста же?
– Ну… В общем, да. Неспроста. Она волшебная.
– Молодец, рыцарь. Лети к ней. На крыльях любви или… – он потеребил висящий лоскут под моим бицепсом, – …на парусах обвисшей кожи. Съеду через неделю.
Всю неделю я ночевал у Юли. Учился, как делать девушке хорошо и вообще – владеть своим телом. Не мог отлипнуть от неё, потому что раньше… Ох, как бы это было тяжело.
Но Жека собрал вещи. Мы обнялись со слезами на глазах, и он отчалил. Тогда я привёл домой Юлю, не зная, что у неё для меня сюрприз. Маленькая пластиковая палочка с двумя полосками.
Она смотрела гордо и чуть с опаской. Я замер.
Отец ушел не потому, что меня не любил. Он хотел пожить «для себя». А я всю жизнь жил для себя. Он не знал, насколько тяжело одиночество в довесок к центнеру тревожной массы. Он не понимал чего-то важного в этой жизни.
Я никогда не бегал – и мне понравилось. Никогда не жил для других – но хочу. Не болит желудок, не чешется совесть и не тянет душу несносной тяжестью тоска, густая, словно смола, и дряблая, как застоявшийся жир. Юля радостно взвизгнула, когда я кинулся к ней обниматься. Как кстати совпало, что и у меня для неё был сюрприз.
Встал на колено, вынимая из кармана коробочку. Протянул кольцо. И застыл.
В прихожей за спиной Юли стоял Жека.
Он же отдал ключи. И что он тут делает?
Жека поднял большие пальцы, скалясь во всю пасть и кивая. Я сбивчиво залепетал.
– Как раз думал… Это к глазам и… выходи за меня.
– Ч-что к глазам? – нежно улыбнулась она.
– Просто… это изумруд. Он как зелёный кайбер-кристалл и… – я от волнения нёс чушь. – Мечи зелёного цвета носят д-дипломаты... самые мирные джедаи в Ордене. И ты… эм… Ты принесла мир в мою Галактику.
Кажется, вышло неплохо. Юля расплакалась и крикнула:
– Да! Выйду! Я люблю тебя!
– И я. Тебя, то есть.
Она засмеялась звонко и легко. Жека в прихожей танцевал макарену.
– Ты готов? — шепнула Юля.
– Готов, – твёрдо сказал я, не оглядываясь на суфлирующего Жеку. – Своего ребёнка я уберегу от тяжести. Его жизнь будет легче.
Она нажала пальцем на кончик моего носа.
– И не кури больше в комнате.
– Не буду. И ты брось.
– Уже. Может, чаю?
– Сиди, я принесу.
По дороге на кухню я всё понял. Зажёг плиту, поставил чайник, насыпал заварки и повернулся к Жеке. Он сиял как световой меч.
– Понимаешь, большой парень? Ты победил его!
– Кого?
– Батю-ситха. Ты остался тут, на светлой стороне. Подарил ей новую надежду. Сын мой, ты настоящий джедай. Впрочем… Какой ты теперь сын.
– В смысле?
– Ты сам себе теперь отец. Мужик, бросивший тебя двадцать лет назад, больше тебе не нужен. И я тоже. Ты только бегать не забрасывай.
– Антон! – окликнула Юля из комнаты. Послышались шаги. – С кем ты там разговариваешь?
Я повернулся к прихожей.
– Да пребудет с тобой Сила, – шепнул сзади на ухо Жека.
Юля прошла мимо меня в кухню. Увидела вскипевший чайник, залила заварку, что я насыпал пару минут назад. Она порхала по маленькой кухне как птичка-колибри – я представил, как через полгода она будет смешной и кругленькой, но, конечно, не такой проворной. Улыбнулся.
– Что? – рассмеялась она. – Так с кем ты говорил?
– А-а… – я махнул рукой и притянул её к себе. – Сам с собой, родная. Сам с собой.
Я обнимал её, гладил по волосам и смотрел на стол, где минуту назад сидел мой несуществующий лучший друг. Столешница была пуста. Жека слился с Силой.
Автор: Александр Сордо
Привет! Это пятничное развлекательное чтиво и история ювелирная забавная.
Была такая женщина - Алла. Да и сейчас есть, храни ее Аллах. И все у неё по жизни плюс-минус срасталось, карьера перла, желания выполнялись и как часто бывает в таких ситуациях, подсунула ей Вселенная испытание страстью и деньгами.
Алла очень любила играть в казино и подвисала там часами. И как мы дружно догадываемся, не без определенного профита для последнего. А казино в свою очередь делало вид, что очень любит Аллу, и всячески благодарило ее мелкими подгончиками. То на лимузине домой отвезёт, то цацку у ювелиров закажет.
Заказали значит они нам кирпич. Ничего особенного - просто небольшой такой кирпичик на килограмм или два золота - сейчас уже не помню. Я вообще не пойму на кой хрен он ей сдался.. Ноты что ли придавливать при сквозняке?
Процесс изготовления описывать не буду - там все просто, килограммчик золота, имя белыми, нотки чёрными бриллиантиками выложил, за неделю сделал, сдал, выдохнул и поехал домой спать.
Вечерний звонок Николаича (в прошлом рассказе про гирю я знакомил аудиторию с этим персонажем) мне поведал, что они (казинисты, или как их там) кирпич поцарапали прям накануне вручения. Алла уже едет, и у меня есть час, чтобы это исправить. И вообще сейчас суббота, его все достали, Женя, сделай все сам бл..
А надо заметить, до этого я только полировал кирпич дня два или три. Большие зеркальные поверхности сложны на полировку.
Руки в ноги, и я на Пушкинской. У роскошного главного входа казино ХО меня встретил импозантный распорядитель в черном фраке, проводил во внутренние помещения, по ходу следования посетовав на проблемку. Мне быстро вручили кирпич, попросили быть через час, и видимо оценив не парадность моего вида сказали прийти к чёрному входу. Читай - больше не светиться на красной входной дорожке.
Не буду описывать процессы шлифовки и полировки, но ехать на завод полировать кирпич времени не было. Быстро оценив уровень пиз..еца я принял решение тут на месте отполировать поверхность золота тряпочкой, которой протирают очки. Которой у меня не было. Через 15 минут я натирал кирпич прямо на стойке роскошного оптико-очкового салона в каком-то рядом там стоящем пассаже. Работница салона, не понимая к какому классу клиентов я отношусь - в серой куртке и золотым кирпичом, тихонько меня побаивалась и опасливо ждала завершения процедуры.
Черный вход в казино ХО. Звоню. По внутренней связи спросили, кто я такой. Я отвечаю - я принес кирпич. Они говорят мне - иди на хер, парень. Я звоню снова. Они еще грубее. Звоню Николаичу - трубка отключена. Время идет. Минут через пять Алла расстроится. Я позвонил еще раз, дверь открылась. Квадратный чувак спокойно и вежливо, не обращая внимания на мой монолог, взывающий к стремительно проваливающейся ситуации, взял меня, перевернул из вертикального в горизонтальное состояние, отнес на руках метров на 20 от здания, развернул опять в вертикальное, аккуратно поставил и убедительно оповестил, что в следующий раз он меня прибьет.
Ситуация идиотская (что, впрочем, было типично для всех наших историй) - я стою на тротуаре у казино, маленький, скукоженный от забот и ответственности, на фоне блистающего парадными огнями подъезда и пижонов в лоснящихся норковых шубах. В своей серой куртке я похож скорее на сызранского наркомана, нежели на поставщика лакшери подарков.
Нервничаю. В кармане золотой кирпич, меня не пускают внутрь, мне нельзя отойти от здания и я боюсь к нему подойти. А, думаю, козлы, пропадать так с музыкой! Обошел здание, миновал парковку антрацитовых Майбахов и с ощещениями террориста-смертника быстро ринулся в горящий огнями роскоши и праздника холл казино.
Там меня и успел выхватить из рук квадратной охраны уже сильно опечаленный распорядитель праздника. Я показал ему обновленный и готовый радовать золотой кирпич, он обнял меня, мы спустились в бар и треснули по стакану мартини. Я поехал домой спать и еще долгое время тряпочка для очков всегда была при мне. Случаи бывают разные.
***
На связи был Евгений Зыскинд, ювелир с 25-летним стажем, предприниматель и основатель двух брендов — Thing Jewelry и Obruchalki.com. Если нажмешь стрелочку наверх, я пойму что история зашла и напишу что-то еще. А в моем блоге на Пикабу уже сейчас найдется еще парочка историй с движем подобной насыщенности.
Привет! Меня зовут Евгений Зыскинд, я ювелир, предприниматель и основатель двух ювелирных брендов — Obruchalki.com и Thing Jewelry. Но сейчас речь пойдёт не про мой бизнес. Это история ювелирная, давняя и очень весомая. Ну и не судите строго - это мои первые шаги на Пикабу.
Дело было в начале зажиточных двухтысячных. Я перехал в Москву, работал на заводе, и через какое-то время стал правой ювелирной рукой одного ловкача, смекалистого афериста и предпринимателя. Человек это был яркий и ужасный. Назовем его Николаич, но в этом тексте речь не о нем - о его нравах и выходках я расскажу в отдельной истории.
Времена были тучные, нефть хлестала плотной маслянистой струей, доллар болтался где-то там внизу, на отметке 25, все дорогостоящие войны были свернуты, а до первых санкций еще было целое десятилетие. Элиты безумствовали и не знали как переплюнуть друг друга, а французский сыр продавался в обычном магазине у дома и стоил 400 рублей за килограмм.
Был у нас заказчик из русской сотни Форбс, из первой ее половины. Назовем его Господин А. Жил он на широкую ногу - то въезжал в тихий московский дворик нашего завода на новеньком Бентли, богатой горчично-коричневой расцветки, и доставая из багажника свежую картину Никаса Сафронова просил за час-другой смастерить к ней золотую подарочную табличку, то просил позолотить автомобильные диски к понедельнику. Разные причуды были у него, но была и одна явно выраженная страсть - он страсть как любил весы. Разные, в основном антикварные, с патиной времени, с чашечками и гирьками, с неординарными и очень серьезными на внешний вид, но смешными во времена уже появившихся смартфонов, архаичными механизмами измерения.
И дарил он эти свои весы всем и по разным поводам, но в этот раз видимо надо было взять особую высоту, и как влюбленнуму юноше невозможно и смертельно услышать нет, также и ему важно было закрыть какой-то очень большой контракт. Поэтому и весы были особые.
Заказ был таков - сделать из золота точную и работающую копию 200-летних английских колониальных весов. Весы эти были метра полтора высотой, а времени оставалось чуть меньше месяца.. Я не буду описывать процесс изготовления, скажу лишь что ранее, тяжелее 300-граммовых цыганских бус я ничего не делал. А спать весь этот месяц я уезжал часа в три ночи, в 10 часов утра уже опять работая.
Через месяц весы были готовы и блестели всеми своими 20-ю с копейками килограммами золота в шикарном московском офисе Господина А. Я мысленно готовился лечь спать на трое суток, когда секретарша Господина А предложила нам немного подождать. Надо заметить, что несмотря на 25 летнюю холеную молодость и вышколенную педантичность, свежестью лица она не могла похвастать. Как я понял позже, работала она каждый день и всю свою карьеру у Господина А в таком режиме, каком я провел этот месяц. Господин А выжимал людей, как узбекские лимоны и щедро платил им за это.
Какое то время секретарша шуршала телефонами, после чего объявила, что весы будут подарены Господину Б в неком городе Н, а соответственно нам надо научить их людей эти весы разбирать и собирать. Я, не доверяющий никому профессионал, и проживший с этими весами маленькую жизнь, возмутился заявлением, что косяки у сторонних сборщиков неизбежны. Полтора метра бережно наполированного золота, состоящего из нескольких десятков подогнанных деталей, нужно не только собрать, но и банально не залапать. Последнюю финишную неделю я работал в лайковых, не оставляющих отпечатки и даже микроцарапинки, перчатках, и был не только не уверен в других, но хорошо зная на своем опыте весь промискуитет (мягко переведу это как распутство) земной жизни, был уверен в провале этой операции. Весы не довезут или не соберут.
Меня услышали. Секретарша еще немного прошуршала и сказала что мы втроём (Николаич, я и мой помощник) можем вылететь за счет заказчика в город Н на сборку. Тут возмутился Николаич, выдвинув разумную версию, что нас с увесистым и металлическим багажом не очень охотно пропустят в рейсовый самолёт. Еще 2 часа чая, Эвиана и шуршаний и секретарша объявила что для нас, точнее для весов, и нас как приложению к ним, арендован небольшой такой частный самолётик.
В 2 ночи мы вышли из офиса Господина А, а в 4 часа, очень спокойно, почти без рамок и проверок паспортов, с улыбками девушек, еще милиционеров, а не полицейских, что особо контрастировало с остальным ведомством МВД, прошли через небольшую уютную проходную для частного небожителского авиафлота во Внуково.
Частный самолётик это прекрасно. Как потом я узнал, только аренда самолётика стоила Господину А 130 000 €. О стоимости весов я слышал лишь краем уха.
Утром следующего дня весы были доставлены и собраны в кабинете Господина Б, властелина колец, с высоты башни Саурона негласно повелевающем в не самой маленькой Российской губернии, и магната уже из первой десятки, если не из пятерки российского Форбса. Я работал под сверлящим взором четырех охранников, плотным квадратом обступившим меня, и было ощущение, что вырони я инструмент и сделай резкое неловкое движение поскользнувшись, мое тело упадет изрешеченным на пол раньше моей же отвертки. Хотя даже молекулы, едва уловимого запаха, из плотного и властного, преобладающего амброй, парфюма господина Б не было и в помине тут. Они охраняли от нас стены.
Нас накормили котлетами из конины, показали немножко владений, весьма современных и впечатляющих, и отправили на самолётике в Москву. Я проспал двое суток, и в понедельник был уже на заводе, чтобы приступить к очередному, полуфантастическому проекту, о котором расскажу в следующем разе. Работы у меня тогда было хоть отбавляй, зажиточные двухтысячные только начинались.
Буду рад услышать отзыв на это ювелирное чтиво. Ну и нажми стрелочку вверх, чтобы его досталось больше еще читающим людям.