Как-то супруг, возглавляя одно предприятие, взялся за помощь детям из интерната. Муж регулярно определял сумму из своего кармана и делал клич по сотрудникам. Очень многие охотно передавали деньги(и 100 рублей было в помощь). Но зная определённые нюансы работы интерната мы предпочитали не покупать что-то на руки(ибо техника иди даже паки с конфетами исчезали бесследно). А когда приезжали проверить их или покупки - слышали фразы из серии -нельзя, у детей режим. Последним апогеем стал случай когда мы на детском концерте раздавали в руки горстки конфет по рядам и не успели уйти, как увидели воспитательницу с пакетом, которая реально отбирала конфеты у детей себе в пакет. На наше возмущение скривилась и сообщила - им нельзя, у них на шоколад аллергия. Ага, у всех сразу. После этого мы решили дарить детям впечатления. Или проводить с ними время. Было много интересного - учили играть в футбол, как-то с казаками мальчиков учили делать плов, а девочек печь торты. Короче, рассказать я хотела о другом. Взяли разрешение на экскурсию историческую. Оформили 2 автобуса, получили скидку в музее, всё оплатили уже и осталась небольшая сумма денег. Решили купить всем в дорогу сока и типо сникерса или китката (обед правильный им тоже заказали, но это ж дети - пока будут 1,5 часа ехать в автобусе смогут после обеда поесть сладкое) Покупаю я ровное количество на кассе шоколадок и сока. Парень-кассир шутит, у вас вечеринка? Объясняю, что это детям из интерната на экскурсию. Замолкает, пробивает всё и называет сумму. Я рассчитываюсь и понимаю -что-то не так. Поднимаю глаза, а он говорит -сок от меня детям. Я в шоке, улыбаюсь, благодарю и начинаю уходить, как слышу сотрудницу за его спиной: “Ты же утром сказал, что у тебя денег не осталось. Что ты есть будешь?». Поворачиваюсь хочу вернуть, а он непреклонен. Сказал, что о таких вещах не спорят.
Деньги отдала сотруднице -решили купить ещё пак яблок. Её мужчина на рынке спросил тоже для каких целей. И в подарок ей подарил второй пак (по-моему персиков). Ответил - дети это святое!
Ну и ещё один случай произошёл чуть позже. Ребята в интернате создали футбольную команду. Нас попросили купить костюмы и кроссовки для тренировки. У меня был список размеров для кроссовок. Мы выбрали кучу упаковок, наверное штук 25. На кассе девушка отказалась пробивать чек и сказала позовёт хозяина. Вышел мужчина(похож был на турка). Спросил зачем нам столько обуви. Итог - 50% скидка.
Я просто вспомнила сегодня это всё и как-то снова расчувствовалась. Спасибо большое за доброту этих людей. Их помощь до сих пор греет мне душу, хоть и прошло наверное лет 5. Это такое особое тепло. Тепло благодарности.
В 14 лет я попал на месяц в больницу. Получилось, что я там был самым старшим среди мелюзги. Младшим мальчикам было года по четыре, а одной девочке, наверное, года два. Она еще говорить не умела. Она была детдомовская, вернее, из дома ребенка. Наголо стриженая, в замызганных ползунках и вся в зеленке. Вряд ли ее стали бы держать в общей палате с чем-то заразным, так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.
Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.
А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.
Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка!», и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.
Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.
А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, оргазмы и спортивные победы рядом не стояли.
Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.
У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.
Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.
Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.
А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.
Клуб черного юмора на Пикабу: Чёрный юмор
Львенок, родившийся в одном из британских зоопарков, рано лишился матери, и его воспитанием занялся отец. В дикой природе такое практически невозможно: львы своими детенышами практически не интересуются.
Отец (с чёрной гривой) и сын
В зоопарке города Блэкпул жила пара львов – Рэйчел и Уоллес. Оба они родились в неволе; вместе они были девять лет. В мае 2015 года у них появилось два львенка, но один из них имел врожденные дефекты и умер спустя пару дней. Все свое внимание Рэйчел уделила оставшемуся малышу, получившему имя Хари (в переводе с языка суахили – «король»).
Львята рождаются слепыми и беспомощными, их масса не превышает 2,2 кг. Глаза открываются приблизительно через неделю, ползать они начинают через день или два, а ходить - после третьей недели жизни. Материнским молоком они питаются до 7 месяцев, но еще долго остаются возле матери, которая учит их необходимым навыкам.
В природе львы живут от десяти до четырнадцати лет, в неволе нередко переваливают двадцатилетний рубеж. Но Рэйчел стала матерью в 14-летнем возрасте, что для львов достаточно поздно. Ее организм плохо перенес нагрузку, и спустя семь месяцев после рождения Хари она умерла от сердечного приступа. Малыш уже был относительно самостоятельным, однако еще нуждался в материнском внимании.
На воле подросшие детеныши присоединяются к прайду и растут под присмотром всех львиц. Самцы в исключительных случаях могут поиграть с львятами, но они быстро раздражаются, рычат и могут нанести им мощные удары лапой. В зоопарке Блэкпула других львиц не было, и смотрители опасались, что развитие Хари остановится: казалось, что научить его всему, что требуется, больше некому. Однако случилось чудо: овдовев, Уоллес взял на себя заботу о потомке.
Отец и сын проводили все время вместе и даже спали, прижавшись друг ко другу. Смотрителей поразил «уровень толерантности Уоллеса»: как и дикие львы, он мог зарычать, но происходило это по прошествии необычайно долгого времени, а до того он терпеливо сносил ошибки и непонятливость малыша. Главным камнем преткновения было время трапезы. В природе самцы первыми едят добычу, а самкам и детенышам достается то, что осталось. Потребовалось много времени, чтобы Хари это понял, и это осталось единственной конфликтной ситуацией между ними.
Хари в возрасте 22 месяцев
В мае 2017 года Хари исполнилось два года. Он практически сравнялся с отцом в размерах и весит почти 62 кг. Ему и сейчас требуется помощь старшего опытного льва, и Уоллес продолжает делиться с ним своим опытом.
