Как 120 лет назад сибирские крестьяне кооперативщики катались как сыр в масле?

Выражение «кататься как сыр в масле» филологи выводят из старинного деревенского способа консервации: плотный сыр опускали в кадки со сливочным маслом, чтобы он не сох. И масло и сыр были всегда дорогими продуктами и выражение означало высокую степень достатка и благополучия. На рубеже XIX и XX веков эта фраза обрела вполне осязаемый экономический смысл. Суровые сибирские крестьяне создали бизнес-систему, которая генерировала столько валюты, что к 1913 году доходы Российской империи от экспорта сибирского масла превысили доходы от всей сибирской золотодобычи.

Как именно работала эта масляная империя?

Часть 1. Как «Суровый Челябинский тариф» превратил проблему в бизнес-план

В 1890-х годах заработал Транссиб. Логика подсказывала, что теперь Сибирь завалит европейскую часть России дешевым зерном. Так и случилось. Сибирский хлеб стоил копейки, из-за чего крупные землевладельцы и помещики Центральной России и Поволжья начали нести колоссальные убытки.

Они включили лоббизм, и правительство ввело Челябинский суровый тарифный перелом (действовавший с 1896 по 1913 год). Это была искусственная экономическая стена на станции Челябинск. На сибирское зерно, идущее на запад, накладывалась огромная тарифная наценка — в среднем плюс 10–12 копеек на пуд (это как 25 современных рублей на килограмм).

Везти зерно стало экономически бессмысленно. На внутреннем рынке Сибири образовался колоссальный избыток дешевого хлеба.

Сибирские крестьяне нашли изящное решение: раз нельзя выгодно вывозить зерно вагонами, его нужно превратить в концентрированный дорогой продукт, на который тарифный перелом не распространяется. Зерно пустили на корм скоту. И на базе уникального степного и лугового разнотравья Сибирь начала выдавать молоко высочайшей жирности, идеальное для маслоделия.

Часть 2. Экономика масла и цены 1913 года

Поначалу сибирские маслоделы зависели от иностранных перекупщиков (преимущественно из Дании), которые диктовали кабальные закупочные цены.

Выходом стала жесткая кооперация. В ноябре 1907 года купец Александр Балакшин собрал в Кургане уполномоченных 12 маслодельных артелей и учредил Союз сибирских маслодельных артелей (ССМА) с оборотным капиталом в 20 тысяч рублей.

До появления Союза частные закупщики платили крестьянину за пуд масла около 10–11 рублей. ССМА убрал посредников, открыв собственные конторы (в первый же год — в Кургане, Петропавловске, Челябинске, Барнауле и Бийске).

• Прямая выручка: Артель выплачивала своим членам 14–15 рублей за пуд, а в пиковые периоды — до 18 рублей.
• Дополнительный доход: Участники получали паевые дивиденды по итогам года.
• Чистый доход фермера в кооперативе был на 40–60% выше, чем у единоличника.

Чтобы понять реальный вес этих денег, сопоставим их с ценами 1913 года:

• Обычная местная корова стоила 25–30 рублей (в переводе на современные деньги — около 30 000–40 000 руб.).
• Породистая дойная корова обходилась в 60 рублей и выше (~80 000–100 000 современных руб.).
• Материалы для простой крестьянской избы стоили порядка 30–50 рублей.
• Постройка добротного, просторного сибирского дома с подклетом, амбаром и оплатой работы плотников стоила 100–150 рублей (~150 000–200 000 современных руб.).

Среднее крестьянское хозяйство сдавало в артель объем молока, эквивалентный 30–40 пудам масла в год. За счет работы без посредников член кооператива получал дополнительную чистую прибыль в 120–160 рублей в год. То есть благодаря умному объединению сибирский крестьянин всего за один год чисто на разнице в ценах полностью окупал постройку нового большого дома или мог расширить свое стадо сразу на 3–5 отличных коров.

Масштаб к 1913–1917 годам:

• В 1907 году всё начиналось с 12 артелей. К 1917 году Союз объединял около 3 000 артелей и до 500 000 крестьянских хозяйств.
• Торговый оборот ССМА вырос с 2 миллионов рублей в первый год до 160 миллионов золотых рублей к 1917 году.
• Сибирь обеспечивала 16% мирового экспорта сливочного масла (экспортируя более 6 миллионов пудов / ~100 тыс. тонн).
• В пересчете на современную покупательную способность экспортный оборот всей сибирской масляной индустрии сегодня составлял бы эквивалент $1,5–$2 миллиардов в год. В 1913 году Балакшин даже открыл в Лондоне независимое акционерное общество «Юнион» для прямых торгов на британском рынке.

Часть 3. Ледовая индустрия: охлаждение до эпохи фреона

Доставить масло из Алтая или Тобольской губернии в Лондон в кондиционном состоянии без современных холодильников — задача инженерная. Для этого вдоль Транссиба была развернута колоссальная сеть ледников.

Зимой на сибирских реках заготавливали гигантские блоки льда (это был отдельный масштабный промысел). Вдоль путей строились капитальные подземные и наземные склады, утепленные опилками и земляными валами, где лед сохранялся круглый год.

Масло везли в белых изотермических вагонах-ледниках. На станциях специальные бригады вручную забивали внутренние карманы вагонов речным льдом.

Часть 4. Как Новая Зеландия перехватила знамя

В 1914 году началась Первая мировая война. Логистические коридоры через Балтику закрылись, Транссиб перешел под военные нужды, и сибирский экспорт остановился.

Великобритания потеряла ключевого поставщика масла. В этих условиях британское правительство обратило взор на Новую Зеландию. Колония полностью повторяла сибирскую модель пула ресурсов (кооперации фермеров вокруг общих заводов).

Пока в России после 1917 года шли революция и коллективизация, уничтожившие артельное движение Балакшина, новозеландцы планомерно укрупняли свои артели. В октябре 2001 года слиянием крупнейших кооперативов страны (New Zealand Dairy Group и Kiwi Co-operative Dairies) был создан мировой молочный гигант Fonterra.

Цифры Fonterra:

• Кооператив по-прежнему юридически принадлежит ~10 000 фермеров-акционеров.
• Перерабатывает около 95% молока страны и обеспечивает годовой оборот свыше NZ$22 миллиардов (около $13-15 млрд США).

Часть 5. Философия маятника: кооперация индивидуалов

История отечественного сельского хозяйства — это маятник крайностей:

• Первая крайность (Коллективизация 1930-х): Полное уничтожение личной собственности. Единоличников принудительно загнали в колхозы, инициатива сменилась плановыми показателями, качество упало.
• Вторая крайность (Индивидуализм 1990-х): Маятник качнулся обратно. Принцип «каждый сам за себя» оставил мелких фермеров беззащитными перед крупными агрохолдингами и ритейлерами, которые скупают сырье за бесценок.

Исторический опыт ССМА и Fonterra доказывает: эффективный баланс — это кооперация свободных индивидуалов. Фермер остается полновластным и независимым хозяином своей земли и коров, но объединяется с тысячами таких же собственников, чтобы совместно владеть перерабатывающим заводом, диктовать цены рынку и не кормить посредников.

Прогноз и современные реалии рынка

На современном молочном рынке сохраняется точно такая же экономическая драма, что и 120 лет назад. Изменились только масштабы цифр.

Сегодня независимый фермер вынужден сдавать сырое молоко крупным переработчикам или посредникам-трейдерам с молоковозами. Средняя закупочная цена для небольших фермерских хозяйств (КФХ) колеблется в районе 32 рублей за килограмм. В то же время на полках супермаркетов пастеризованное молоко стоит уже около 80 рублей. Посредники и ритейл забирают себе львиную долю прибыли, оставляя фермера на грани нулевой рентабельности.

Если бы мелкие хозяйства объединились в сильный цифровой кооператив по модели ССМА, ситуация изменилась бы кардинально:

• Закупочная цена: Кооператив принимал бы молоко у своих участников по справедливой верхней рыночной планке — около 42 рублей за кг.
• Дивиденды переработки: Поскольку перерабатывающий завод принадлежал бы самим фермерам, вся его чистая прибыль от продажи готового масла и сыров в конце года распределялась бы обратно между участниками. С учетом этих дивидендов эффективная стоимость литра для фермера возрастала бы до 50–55 рублей.

Для небольшого хозяйства на 50 дойных коров (выдающего около 350 тонн молока в год) разница получается колоссальной. При сдаче молока перекупщикам годовая выручка составляет около 11,2 млн рублей, что едва покрывает затраты на корма и солярку. Работа через собственный кооператив приносила бы тому же хозяйству около 14,7 млн рублей.

Эти 3,5 миллиона рублей дополнительной чистой выгоды ежегодно позволяли бы фермеру покупать новую технику, модернизировать коровники и развивать бизнес без кабальных кредитов. (И построить хороший дом)

Расчетные параметры гипотетического кооператива «СибМаслоСоюз»:

• Участники: 50 000 современных КФХ по всей Сибири.
• Поголовье: 1,5 миллиона коров с современным средним удоем в 7 000–8 000 кг молока в год.
• Объем производства: Около 150 000 – 200 000 тонн премиального масла высокой жирности.
• Экономический потенциал: При текущей экспортной стоимости качественного монолитного масла в районе $7-8 за кг, оборот возрожденного кооператива составит $1,2 – $1,6 миллиарда в год (120–160 миллиардов рублей).

Вся чистая прибыль за вычетом переработки распределялась бы напрямую между сибирскими фермерами, делая их экономически независимыми игроками. 120 лет назад это уже работало.

Мораль: Сибирские мужики еще в начале прошлого века без всяких коворкингов придумали работающую шеринг-экономику. Может, пора уже остановить маятник крайностей, перестать надеяться на сторонних перекупщиков и просто вспомнить, как наши прадеды умели объединяться и рулить мировым рынком?