В первом классе я описался. Моя скромность не позволила мне отпроситься в уборную, а маленький мочевой пузырь пресек на корню надежду дождаться перемены. Сидя в мокрых штанишках на мокром стуле, под которым медленно, но верно образовывалась лужа, я уже было подумал, что подмочил репутацию на долгие годы вперёд. Но я был спасен. Моя классрук, долгих ей лет жизни, поняла все по одному моему взгляду и свалила всю вину на недавно политые цветы. Никто никогда ещё не сделал для меня большего.