Представьте себе огненный столб высотой с 30-этажный дом, который непрерывно ревет на всю округу с такой мощью, что за километр невозможно услышать крик собеседника. Он горит день и ночь, пожирая по 12 миллионов кубометров природного газа в сутки, плавит сталь, превращает песок вокруг в жидкое стекло и не поддается никаким пожарным расчетам.

Этот колоссальный факел в узбекской пустыне непрерывно полыхал почти три года — ровно 1064 дня. Военные расстреливали его из артиллерии, взрывали тоннами тола, заливали реками воды — пламя лишь весело переваривало любые попытки тушения.

Пока академики не развели руками и не предложили самое безумное и одновременно гениальное решение в истории: шарахнуть по горящей скважине термоядерным зарядом прямо под землей.

Дыра прямиком в преисподнюю

1 декабря 1963 года на газовом месторождении Урта-Булак в Бухарской области буровики заканчивали проходку разведочной скважины № 11. Плановый горизонт находился на глубине около двух с половиной километров.

Внезапно бур пропорол кровлю пласта с аномальным пластовым давлением под 300 атмосфер. Это было колоссальное геологическое давление: тяжелый буровой раствор выплюнуло наружу за считанные секунды, а следом многотонную стальную бурильную колонну смяло и вышвырнуло из земли, словно пачку спагетти.

Вместе с газом под чудовищным напором шел ядовитый сероводород. Чтобы токсичное облако не накрыло окрестные кишлаки и отары, вырвавшийся фонтан подожгли.

Так в пустыне родился рукотворный ад: в небо ударил факел диаметром в несколько метров и высотой более 70 метров. Температура в эпицентре переваливала за 1500°C. Буровая вышка мгновенно расплавилась и стекла на землю грудой бесформенного шлака.

Бессилие артиллерии и кипящая земля

Факел Урта-Булака стал национальным бедствием. За сутки в атмосферу улетало столько топлива, сколько с лихвой хватило бы для снабжения крупного промышленного мегаполиса вроде Ленинграда. Ночью зарево было видно за 100 километров, и пилоты международных авиарейсов, летавших в Индию, официально наносили этот костер на свои полетные карты как постоянный ориентир.

Земля вокруг скважины в радиусе 200–300 метров раскалилась так, что подойти туда было физически невозможно даже в трехслойных асбестовых костюмах — люди теряли сознание от теплового удара. Песок спекся в сплошную корку, напоминавшую вулканическую пемзу.

Пожарные и военные перепробовали абсолютно всё:

• Пригнали дивизион тяжелой артиллерии и прямой наводкой расстреливали остатки металлоконструкций над устьем, чтобы очистить ствол;
• Установили батареи авиационных турбореактивных двигателей, которые вдували в пламя тысячи тонн воды, пытаясь сбить огонь воздушной волной;
• Подкатывали на тросах платформы с сотнями килограммов взрывчатки и детонировали их прямо у основания струи;
• Бульдозеристы под постоянными струями ледяной воды насыпали песчаные брустверы, рискуя заживо свариться внутри раскаленных кабин.

Каждая победа длилась пару секунд: взрыв на мгновение сбивал пламя, но раскаленный добела металл и раскаленная земля тут же воспламеняли рвущийся наружу газ обратно. К 1966 году факел безнаказанно гудел уже третий год.

План на стыке геологии и термоядерного удара

Когда стало ясно, что наземные методы бессильны, в дело вступили физики-ядерщики из сверхсекретного КБ-11 (ныне РФЯЦ-ВНИИЭФ в Сарове) под руководством академика Юлия Харитона при поддержке главы Минсредмаша Ефима Славского.

Группу ученых осенила дерзкая мысль: если нельзя заткнуть скважину сверху, ее нужно намертво пережать снизу.

Идея заключалась в том, чтобы использовать пластичность глубинных пород. На глубине полутора километров залегали мощные пласты каменной соли и плотной глины. Если устроить мощнейший подземный взрыв рядом со стволом аварийной скважины, возникнет колоссальная ударная волна. Она должна была смять, сплющить стальные обсадные трубы и сдвинуть миллионы тонн породы, намертво запечатав канал естественным монолитным замком.

Для операции пробурили специальную наклонную штольню глубиной 1532 метра. Ювелирная точность была невероятной для 1960-х годов: буровикам требовалось подойти к горящему стволу под землей на расстояние всего в 30–35 метров.

Ядерный заряд мощностью 30 килотонн (что примерно в полтора-два раза мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму) спроектировали в особом термостойком корпусе с принудительным охлаждением — на полуторакилометровой глубине температура окружающих пород зашкаливала.

Двадцать две секунды абсолютной тишины

Операцию назначили на утро 30 сентября 1966 года. В пустыне собралась правительственная комиссия, генералы, ученые и сотни ликвидаторов. Все стояли на безопасном удалении в защитных очках, напряженно вглядываясь в ревущий горизонт.

В 9:30 утра оператор нажал кнопку подрыва.

Из-под ног у наблюдателей резко ушла земля — прокатилась волна мощного локального землетрясения, а из глубины донесся глухой, утробный гул. На поверхности не появилось ни ядерного гриба, ни трещин с пламенем.

Первые несколько секунд огненный факел продолжал яростно хлестать в небо, и у многих на командном пункте упало сердце: неужели промах?

Но на десятой секунде пламя вдруг задрожало и потеряло опору. Струя газа начала стремительно оседать, цвет огня сменился с ядовито-оранжевого на блекло-синий, пламя распалось на отдельные языки... и ровно через 22 секунды после детонации факел захлебнулся.

Впервые за 1064 дня в пустыне воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Сдвинутые пласты породы сжали скважину так плотно, что ни один кубический сантиметр газа больше не просочился наружу. Дозиметристы, бросившиеся к эпицентру с приборами, зафиксировали удивительную вещь: радиационный фон на поверхности остался на уровне естественного природного — подземный монолит надежно запер все продукты распада глубоко в толще земли.