Весной 1993 года сгорел Завод двигателей на КАМАЗе. Отец зашёл в тот день в квартиру раньше обычного. Я уже был дома после школы, мать с годовалой сестрёнкой - тоже.
- Угадайте, кто перед вами стоит? - весело спросил он.
- ...
- Обыкновенный советский безработный. "Движки" горят...
"Движки" сгорели. Кстати, на парковке у завода сгорели ещё и"Жигули", которые совсем скоро должны были стать папиными.
В нашей семье стало двое безработных с двумя детьми - год и десять.
Для тысяч людей это стало началом новой жизни. Кто-то через пару лет построил за городом огромные особняки, продав сгоревшие станки и детали, которые просто валялись в радиусе километра от завода. Кто-то опустился на социальное дно. Кто-то остался в структуре КАМАЗа - многие из них усиленно "выносили", и тоже потихоньку строили особняки. Отец устроился на Завод запасных частей, но далеко не сразу.
Деньги он доставал, конечно. Шабашки, друзья и какие-то не известные мне "схемы", но мы жили. Поначалу очень, очень скромно.
Зимой 1994 года мы сидели перед телеком, был поздний вечер, сестрёнка спала. Батя, держа руки за спиной, сказал:
- У меня есть для вас подарок, но к нему одно условие. Обещайте выполнить!
Мы пообещали, и он вручил нам по "Сникерсу". То есть, было целых ТРИ "Сникерса". А условие было такое: съесть, как тот мужик в рекламе, открыл и КУСАЕШЬ!
Сейчас это выглядит дико и непонятно, но в то время, если в доме появлялся какой-то не жизненно необходимый ништяк, вроде "Сникерса", это разрезалось на равные части и смаковалось, словно амброзия.
И да, когда кусаешь - получилось ещё вкуснее.