В послевоенные годы в СССР из борщевика пытались сделать идеальный корм для скота: растение неприхотливое, выносливое, урожайное, а значит – дешевое. Спустя 30 лет эксперимент признали неудачным: сам борщевик оставлял ожоги, молоко от коров, наевшихся его, горчило и, что куда страшнее – вызывало мутации. То, что казалось преимуществом растения, обернулось гигантской проблемой. Сейчас борщевик отвоевывает себе все земли, которые не обрабатываются человеком.
Борьба с растением пока неравная: покос неэффективен из-за быстрого распространения и высокой всхожести семян, химикаты опасны для экосистемы. В Твери нашли третий путь – он кажется идеальным, но пока его мало кто использует.
Нашли его, как это часто бывает с гениальными изобретениями, почти случайно. Биохимик Ольга Красовская сейчас преподает в тверском филиале МГУ технологий и управления им. Разумовского и заведует лабораторией, которая испытывает и внедряет препараты московской компании «Живые бактерии». А в 2014 году ее с коллегой Вячеславом Степановым пригласили работать в ныне ликвидированное учебно-опытное хозяйство «Сахарово».
– Мы держали больше 200 голов свиней. Запах от них дикий, – рассказывает Ольга Красовская. – Встал вопрос, чтобы все это почистить. Мы стали использовать бакпрепараты в качестве подстилки – микроорганизмы разлагают отходы и убирают запах. И обратили внимание, что вокруг борщевик с человека ростом, а там, где была бактериальная затравка, его нет, и потом в течение трех лет борщевик там не рос. Но самое главное другое – там получается шикарный грунт, на котором растет все, кроме борщевика. Культурные растения – огурцы, кабачки… Мы его продавали как грунт универсального назначения, народ влет хватал.
– Как это работает?
– Бактерии выделяют лактатдегидрогеназу – фермент, который расщепляет глюкозу. Борщевик – растение просто уникальное. Там сахаров больше, чем в тростнике и сахарной свекле вместе взятых. Его даже пытались использовать в таких же целях, но оказалось дорого. Борщевик растет, если обращали внимание, в загрязненных местах – или дороги, или предприятия, или скотные дворы, которые азота выделяют немерено. Борщевик поглощает всю эту дрянь, работает как фильтр, оттого у него такие лопухи. И одресневевшее корневище. И все это у него сладкое. Вот почему наши бактерии не жрут ни томаты, ни кабачки, ни огурцы – там жрать нечего. И когда голодная бактерия с остервенением набрасывается на это самое корневище, то сжирает его «в ноль». Надо только убирать листья перед обработкой, а еще лучше – проводить ее ранней весной, можно даже по снегу. Чем опасен борщевик – его семена одновременно не всходят, у них всхожесть в течение трех лет, причем в первый год она минимальна. И растения уже идут не от того корневища, где эта трубка стоит, а от боковых побегов. А бактерии съедают их все, поэтому одной обработки хватает на три года.
Вячеслав Степанов: Мы проводили множество экспериментов, и на базе нашей сельхозакадемии, и, что называется, в чистом поле: пересаживали корневище борщевика в земельную лунку с нашими бактериями, а второе - для чистоты эксперимента - в естественную среду. Проходит две недели, и там, где мы сажали с бактериями, самосевом помидорчик вырос, а на втором уже пошел борщевик. Стали первую лунку выкапывать, посмотреть, что там происходит с корневищем борщевика – мы его даже не нашли. То есть через две недели там уже можно что-то сажать, это абсолютно безопасно. И чем ценна эта технология – ее можно применять на землях поселений, в городских местах, а самое главное – вблизи водоемов. Наш комплекс бактерий можно вносить в лагуны свинокомплексов, и запаха совсем нет, можно на поля выливать, и никакого борщевика, и еще и почва улучшается.
Средство против борщевика на основе живых бактерий биохимики дорабатывали в своей лаборатории, добавляя разные компоненты и экспериментируя с составами. В 2019 году за свою разработку они получили международную премию ECOWORLD.
– Вы запатентовали эту технологию?
О.К.: Патентовать нет смысла в наше время. Во-первых, это безумно дорого. Во-вторых, патент публикуется, он в открытом доступе, и можно изменить пару компонентов, и будет уже другая технология, другой препарат, и патентообладатель не сможет ничего предъявить. Только по нашей технологии можно сделать три-четыре препарата, и они все будут работать. Это лежит на поверхности.
– А вам известно, чтобы ваши коллеги что-то подобное делали?
О.К.: Именно такое нет, есть варианты с гусеницами, с грибами… Наши препараты уникальны тем, что мы убиваем двух зайцев: мы убираем отходы с животноводческих комплексов и этим же уничтожаем борщевик.
– Почему, если технология в принципе доступна, мы не видим, чтобы борщевик был уничтожен повсеместно? И отходы, и вонь в том же Заволжском на месте.
О.К.: Есть определенные структуры, которые лоббируют применение химпрепаратов. Мы, например, разговаривали с руководителем одной из наших организаций, занимающихся утилизацией отходов, там такой товарищ – привет из буйных 90-х, он сказал: «Даже я не рискну туда сунуться». Поэтому пока работаем с фермерами, с небольшими хозяйствами, хотя нам, конечно, интереснее крупные комплексы. К примеру, работали со зверохозяйством, с птицефабрикой, на производстве каменной ваты, снижали им уровень фенолов. В конном клубе 25 тысяч кубов отходов переработали за четыре месяца. На 50 кубов хватает полкило препарата.
– А по борщевику какой расход?
О.К.: Килограмм чистого препарата на гектар, а на больших площадях надо использовать бактериальную затравку. Она ферментируется, биомасса увеличивается, а стоимость, соответственно, уменьшается.
– Чиновникам предлагали свою разработку?
О.К.: Это никому не надо. Обращались к министру сельского хозяйства Тверской области, и не к одному. Один говорил: «Это так все интересно, так все надо, мы вас будем приглашать на все совещания». Уже четыре года нас “приглашает”. К тому же в России действует 44-й федеральный закон (о госзакупках – прим.ред.). В качестве благотворительности мы можем для желающих провести эксперимент на небольшом участке. Но эта тема очень хлебная. У нас расценки – 13 тысяч рублей за гектар. Другие говорят – мы вам за 6 тысяч зальем все химией. А потом люди коров боятся там пасти. К тому же на это можно каждый год выделять бюджетные средства. Поэтому мы только сунулись – нам щелчка дали по носу. Это как с дорогами – если бы их делали хорошо, мы бы каждый год их не чинили.
Один гектар конопли вырабатывает на 25% больше кислорода чем лесной гектар, гарантируя запас целлюлозы в два раза выше. Конопля вырастает за 4 месяца, а лес растёт годами! Изготовление бумаги из конопли спасёт миллионы гектаров леса ! А сколько ещё полезного... Просто информация.
https://www.agroinvestor.ru/analytics/article/28221-kriminal...
Садоводством занимаюсь более 35 лет. И я давно понял – у нас самый страшный враг – это питомники, которые выписывают саженцы на юге, а продают тут, на севере. Они достигли своего апогея. Теперь у настоящих питомников (садоводов) шансов выжить практически нет – качественные саженцы не покупают (дорого). В результате: тысячи неудач, потерянные средства и опущенные руки садоводов (южные саженцы погибают).
А вот с возможностями интернета меня познакомили совсем недавно. Я открыл для себя этот мир. И жить стало страшно. Оказывается десятки, сотни (?) интернет-магазинов украли у меня фотографии (об этом есть множество моих материалов) и с их помощью продают посадочный материал, происхождение которого остается под вопросом. Когда у них спрашиваю, откуда саженцы, в лучшем случае отвечают, что от местных поставщиков. Но кто поставщики? Это секрет.
Интернет-магазин Сады Урала
Известный питомник, магазин растений, Cады Урала взял без спроса и разместил мои фотографии у себя на сайте. И не просто разместил, а украл их. Украл моё авторство (поставил свои водяные знаки).
(Больше фотографий в видео)
Сады Урала: а это не мы украли, у вас фотографии, Валерий Константинович. Это вы у нас их украли.
Получается так? Я теперь вор? Понабрал чужих фотографий и учу людей садоводству?
6 марта 2021 года мной было опубликовано сообщение в моих группах в социальных сетях (https://vk.com/jelezovsad?w=wall-170008458_2789). И я получил отклик от них в одноклассниках:
В общем... я думал уже не ответят. Но ответ все же пришел через 23 дня.
Доказательства в этом видео:
Фото вишни Жуковской в моей книге, которую Сады Урала присвоили.
Эту вишню (черенок) я срезал в Бериславском районе Херсонской области в деревне Змиевка в саду моего деда. А вы ее назвали Быстринкой. У нее официальное название есть. Вишня Жуковская. Фирменную линейку отрезали. Единственную в мире.
Захожу снова на их сайт. И что вижу?
Опять налепили железовские, все перечислять сейчас не буду. Это уже после извинений.
Вот она моя знаменитая линейка. Ее спутать невозможно. Она фирменная (фото 1).
Если своих фотографий нет, то, значит, сада своего нет? Если сада своего нет, то откуда берут саженцы? Если они их закупают у местных проверенных поставщиков, то в чем проблема взять фотографии у этих поставщиков? Эти фотографии так сложно сделать? Я не утверждаю, что Сады Урала - это перекупщики южных саженцев, но вопросы остаются открытыми. Может быть они ответят тут?
Крупнейшая газета, сотни тысяч подписчиков, печатаю-печатают меня. А потом шиш. Почему? “А это не ваши фотографии, Валерий Константинович, я проверила в интернете”. А ведь платили гонорар по 1-2 т.р. Не лишние деньги были.
Отправил в Сады Урала досудебную претензию.
С уважением, Валерий Железов
(Jelezov@pobeda.life)