Автор - Татьяна Задорожная.
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был я.
(ა=а)
Я жил с Пაпой и Мაмой. Мои Пაпა и Мაмა очень сильно любили друг другა. Тაк сильно и стрაстно, что чაсто ссорились. И это неудивительно: при тაкой любви люди невольно стремятся к полному единомыслию и тяжело переживაют всякое рაзноглაсие. Во всяком случაе, Мაмა тяжело это переживაлა. ა рაзноглაсий у них было много. Нაпример, когдა я родился, Пაпა нაзвაл меня Вячеслაв, ა Мაмა нაзвაлა меня Влაдислაв. Но Пაпა любил Мაму сильнее, и в конце концов, кაк прაвило, уступაл ей. Потому восторжествовაлა в конце концов Мაминა редაкция. ა звაли меня просто: Слაвик.
(ო=о)
Я хოчу рაсскაзაть здесь пოучительную истოрию, кაк меня сделაли вოлшебникოм. Вოлшебствო у меня не ოт хოрოшей жизни -- кაк гოвოрится, с вოлкაми жить, пო вოлчьи выть. Вოოбще-тო я челოвек прაвოслაвный, и кოлдოвაть мне неприличнო, нო ребятა мოегო двოрა стაли ოткрოвеннო пოбაивაться меня пოсле тოгო, кაк ოднა девოчкა сოшлა ოт меня с умა. ოбычнო, кოгдა гოвოрят, чтო ктო-тო ოт кოгო-тო "без умა", пოдрაзумевაется любოвь. Срაзу предупреждაю: никაкოй любви у нაс не былო и в пოмине.
(ე=е,э)
В чეм-тო я винოвაт, кოнეчнო. Я пოнимაю, чтო ოт слухოв тაк прოстო нე ოтмაжეшься. Мнოгим нეოхოтა рაзбирაться в жизни всეрьეз, их впოлнე устрაивაют схეмы. Я нაпишу всე кაк былო -- ктო хოчეт, тოт пოймეт. Нო срაзу прეдупрეждაю: истოрия дოвოльнო стрაшнეнькაя и вეсьмა зაпутაннაя. Слაбოнეрвных и сильнო зაнятых прოшу нე бეспოкოиться.
(ნ=н)
Мოи уნивეрситეты
Игрა
Игрა пოдхოдилა к кონцу и пო лოгикე вეщეй дოлжნა былა зაвეршиться пოбეдოй мოეгო вეличეствა. Зა ეти ნეмნოгиე дნи, прოвეдენნыე мნოю в ნოвოй кოмпანии, я ужე пოкрыл свოю гოлოву ნეмეркნущეй слაвოй ნეпрეвзოйдენნოгო "Кოрოля". ეдиნствენნოე, чтო ნეскოлькო ოмрაчაлო мოи пეрспეктивы, ეтო тაиნствენნაя ნაстя.
(ი=и)
ნაстя вოოбщე былა пეрсონოй, мягкო гოвოря, ნეოбычნოй. Я в тოт мოмენт ეე ეщე ნი рაзу ნე вიдეл -- ნაстя, гოвოрят, былა в ოтъეздე. ნო вოт, вчეрა вეчეрოм ონა, ნაкონეц, прიეхაлა, ужე рაсспрაшიвაлა Вიку прო мენя ი зაявიлა, чтო сეгოдნя იгрაეт. Рეбятა гოвოрიлი прო ნაстю кაк прო ნეвეсть кაкую вაжნую птიцу.
(ტ=т)
-- ონა всეгдა выიгрывაეტ, -- скაзაлა Вიкა. -- С ნეй იгрატь бეспოлეзნო.
-- Чტო, ოчენь хოрოшო იгрაეტ? -- удიвიлся я.
-- ნე ტო слოвო. Я ტეбე гოвოрю, с ნეй იгрატь бეспოлეзნო.
-- ეტო ტოчნო, -- скაзაл Сანя ტрოიцыნ. -- ონა прოсტო чуეტ, гдე кტო. Всე рაвნო ნე спрячეшься.
Рაз ტაк, рაссудიл я, зნაчიტ, лучшე ნე рაспускატь бოйцოв. ა ტო пეрეщეлкაეტ всეх пოოдინოчкე.
(რ=р)
Зაдაчა бოйцა пროсტაя -- ნაдო увიдეტь сოпერნიкა пერвым. Увიдეტь ეгო რანьшე, чეм ონ ტეбя увიдიტ. Увიдეტь -- в смыслე пროсტო зაмეტიტь, ოбნარужიტь. Я ტуტ пოкა чტო ნე ტოлкую ო мიсტიчეскოм ВიДენიი, ო скრыტოй лიчნოсტი ი пროчეე. В იгრე всე пროсტო. Зაдაчა -- увიдეტь пროტიвნიкა რანьшე, чეм ონ ტეбя увიдიტ, вოტ ი всე. У взროслოгო ტуტ ნეტ ნიкაкიх пრეიмущეсტв пერეд мაлышოм. Мაлышу дაжე лეгчე спრяტატься.
(ს=с)
ნაчინაეტსя იгრა в "Кოროля" ს глოбაльნых пრяტოк -- пრячуტსя вსე ოტ вსეх. ესлი ტეбя зაмეტяტ რანьшე, чეм зაмეტიшь ტы, ტო როлი Кოროля ტეбე ужე ნე увიдატь кაк სвოიх ушეй. Пოпასტьსя ნა глაзა зნაчიлო лიшიტьსя шანსოв.
ეტიм уტროм я სвოй шანს ნე упуსტიл. ნაчაл я ტაк.
Выйдя იз квარტირы, кრაлსя пო пოдъეзду. ოსტანოвიвшისь ნა вტოროм ეტაжე, дოлгო пრისлушიвაлსя, ნე пრячეტსя лი кტო-ნიбудь вნიзу, ნე სпуსкაეტსя лი Вიкა სвერху. Былო სოвსეм ტიхო. Выждაв мინуტ пяტь, რეшიлსя იдტი вნიз.
(ლ=л)
ნიкაкოй ოпასნოსტი я в ტოტ мოмენტ ნე ოსოзნაвალ. Пროისхოдილა ნეвინნაя дეტსкაя იгრა. ნო у мენя ужე სერьეзნო სოსალო пოд ლოжეчкოй. Вსякაя იгრა хოროшა იмენნო ტეм, чტო в кაкოй-ტო мოмენტ пრიхოдიტ вдოхნოвენიე. ტы пერესტაეшь იгრატь ი ნაчინაეшь жიტь იгროй. Зა пოსლეдნიй гოд я იгრალ ტაк мალო, чტო ტეпერь у мენя быლ явნый იзбыტოк ნერასტრაчენნოгო вдოхნოвენიя.
(ვ=в)
Мეжду пროчიм, я ოчენь რანო пონяლ, чტო ვзროსლაя жიзნь -- ეტო ტა жე იгრა. Пოчეму ლюдი ტაк სტრასტნო гონяტსя зა ტეмი цელямი, кოტორыე ონი пერეд სოбოй სტავяტ? ვეдь ვნაчალე ონი საмი, пო სვოეму жელანიю, სტავяტ пერეд სოбოй ეტი цელი. Кაзალოსь бы, ვსე ლიшь уსლოვნოსტь! Чეму ოгორчატьსя ი ო чეм რაдოვატьსя? ნო кოгдა пრიхოдიტ ვдოхნოვენიე, зაбыვაეшь ო ტოм, чტო იгრა -- ეტო ტოლькო იгრა.
Пოдოйдя к ვыхოду, я ვдრуг ოщуტილ სტრაх. Я ნე мოг ოტкრыტь дვერь, ტაк кაк зა дვერью мენя ждალა ოпასნოსტь. Гოვორяტ, ვзროსლыე ინოгдა ოщущაюტ სмერტელьნую ოпასნოსტь кოжეй. ნო ოпასნოსტь дოლжნა быტь იмენნო სмერტელьნოй, ინაчე სლაбый гოლოს "шესტოгო чуვსტვა" ნე пროбьეტსя სкვოзь ტოლსტую кოжу ვзროსლოгო. У რეбენкა кოжა ტონьшე. ონა дაжე სლიшкოм ტონкაя. Мы, дეტი, чასტო пугაეмსя ნა пуსტოм мესტე, кოгдა бოяტьსя ნეчეгო.
(კ=к)
Я ვერნуლსя ნა пოლ-ეტაжა ვვერх ი ნაчალ ოსტოროжნო ოбოзრევატь ოკრესტნოსტი чერეз ოკნო пოдъეздა. ვსე пრეдыдущიე дნი ინტуიцიя у мენя дეйსტვოვალა ისпრავნო, ი სტრაх ვოзნიკალ ტოლьკო ტოгдა, კოгдა быლო дეйსტვიტელьნო ოпასნო. Чესტნო гოვორя, я ი საм ეტოму удივლяლსя! კაკ будტო зა пოსლეдნიй гოд, пროვეдენნый ვ мონასტыრე, у мენя пოяვილისь კაკიე-ტო სვერхъესტესტვენნыე სпოსოбნოსტი. Шესტოე чуვსტვო.
(მ=м)
ნეдარომ მესტნыე რეбяტა ужე дერжალი მენя зა მასტერა. Я пოчტი ვსეгдა სტანოვილსя კოროლემ. ი ნა სეй რაз ვნуტრენნიй гოლოს მენя ნე ოбმანуლ -- чერეз მინуტу ვ კრონე дერევა ვ ოტдალენიი ოტ კოзыრьკა пოдъეздა я ოбნარужილ хოროшო зამასკიროვანნую зასაду. ვ удოбნოй რასщელინე მეжду дვух სტვოლიკოვ კლენა სიдელ სანя ტროიцыნ. Пოვოзივшისь ს зაдვიжკოй, я бესшуმნო пრიოტკრыლ фორტოчკу ი ვпოლгოლოსა კრიკნуლ:
-- Хა!
ეტო ოзნაчალო ვыსტრელ. Зაдაчა бოйцა пროსტა -- уვიдეტь пროტივნიკა ი კრიკნуტь "хა". კტო კრიკნуლ пერვыმ, ტოტ "убილ" пროტივნიკა. Дაжე ინტერესნეე: ნე пროსტო убილ, ა სдელალ ეгო სვოიმ ვოინომ. ა სამ იз пროსტых ვოლьნых სტრელკოვ ოдნიმ მაхომ სტალ კოროლემ.
(პ=п)
სანя ნაპრяжენნო зავერტელ гოლოვოй, პыტაяსь уვიдეტь ტოгო, კტო ეгო პოдსტრელილ. ნო მენя სკვოзь რაздელяющую ნას ლისტვу, дა ეщე ვ ტემნოტე პოдъეздა, ონ ვიдეტь ნე მოг.
-- სიдი ნა მესტე, -- სკაзალ я სკვოзь фორტოчკу.
სანя ნაკონეц уვიдელ მენя.
-- პოკა სიдი ნა მესტე, -- პოვტორილ я, სლოжივ რуკი რуპორომ. -- Хოროшო სიдიшь. Я სპущуსь ვნიз ი буду პრიტვორяტьსя პროსტыმ სნაйპერომ. ა ტы სლушაй ი სმოტრი.
სანя зაуლыбალსя ი კივნуლ. კოროლემ ემу ужე ნე სტატь. Бოეц მოжეტ ტოლьკო პერეхოдიტь იз-პოд ვლასტი ოдნოгო კოროლя ვო ვლასტь дრугოгო. ნო იгრა ოტ ეტოгო ნე სტანოვიტსя ნეინტერესნოй. ნაოбოროტ, ს პოяვლენიემ "კოროლეй" ი ნაчინაეტსя პო-ნასტოящემу ინტერესნაя იгრა. ნაчინაეტსя ინტრიгა ი კოვარსტვო.
(უ=у)
პოдსტრელენნый სნაйპერ იз რაзრядა ვოლьნых სტრელკოვ პერეхოдილ ვ რაзრяд სოლдატ კოროლя. ტეპერь я быლ კოროლь, ა სანя -- მოй სტრელოკ. ვ ეტოй იгრე ნიკოгო ნე უбივალი, მენяლასь ტოლьკო როლь იгროკა. ი ეტო ნაдლეжალო ისპოლьзოვატь, ვეдь კრომე ნას ს სანეй პოკა ნიკტო ნე зნალ, чტო я უжე -- კოროლь. ი чტო სანя უжე -- ნე ვოლьნый სტრელოკ, ა მოЙ ვოინ.
ვნაчალე -- ტოლьკო ვნაчალე! -- იгრაюტ ვსე პროტივ ვსეх. ვნაчალე ვსე ტვოი ვრაгი, ი იгრატь ოчენь პროსტო. Яსნო, чტო ნაдო дელატь. ნო "კოროლя" პრიдუმალ Дეд. ა ეгო зაдუმკი პროსტы ტოლьკო ნა პერვый ვзгლяд.
ვოოбщე-ტო ლюбაя იгრა -- ეტო პრიტვორსტვო. ნო ეტო პრიტვორსტვო бეз კოვარსტვა! ოбычნო როლი ვ იгრაх быვაюტ პონяტნы ი чეტკო зაдანы. ა ვ "კოროლე" სამოე ტრუдნოე быლო -- ეტო სოოбრაзიტь, კტო კაკუю იгრაეტ როლь. კტო კოროლь, კტო სნაйპერ, კტო дრუг, კტო ვრაг. ოტ ეტოгო зავისელო, чტო ნაдლეжიტ дელატь. პოროй ვოзნიკალი პრяმო ნემыსლიმыე гოლოვოლომკი, чემ-ტო სმუტნო ნაპომინავшიე მნე жიзნь ნა ოбრატნოй სტორონე ლუნы. ა я ი зატეяლ რასსკაз ოб ეტოй жიзნი.
(დ=д)
იзოбრაжაя ოбычნოгო სტრელკა, я ოსტოროжნო ვыгლяნულ იз დვერი პოდъეзდა. ს ეტოй ტოчკი სანя быლ პოчტი ნეзამეტენ, ა სამ я быლ კაკ ლადონი. ესლი бы я ვышელ ეტიმ პუტემ, быტь бы მნე სანინыმ სოლდატომ. ნო მედლიტь быლო ნელьзя -- я უსლышალ, კაკ ლიфტ, იდუщიй სვერхუ, ოსტანოვილსя ნა ვტორომ ეტაжე, ი чьი-ტო ოსტოროжნыე ლეгკიე ნოгი დვინულისь კ ვыхოდუ. ვსე быლო яსნო. Я პო-ვзროსლომუ რეшიტელьნო ოტვორილ დვერь ი ტვერდოй პოსტუპью ვышელ ნარუжუ. დვერь зა მნოй зაхლოპნულასь, я პოკაзალ სანე зნაკომ -- პრიгოტოვьსя სტრელяტь. ა სამ სტალ პრიტვორნო კრასტьსя ვდოლь სტენы, პოვერნუვшისь бეззაщიტნოй სპინოй კ ვыхოდუ იз პოდъეзდა.
ოსტოროжნო პრიოტკრыვ დვერь, ვიკა უვიდელა კრადუщეгოსя მენя ი ნემედლენნო კრიკნულა:
-- Хა!
ვიკა პოვერილა, бუდტო я -- პროსტოй бოეц, ი პოდსტრელილა მენя პერვოй. ნო დლя მენя ეტო ეე "хა" быლო სოვერшენნო ნეოპასნыმ: დელო ვ ტომ, чტო კოროლя ნელьзя პროსტო ვзяტь ი პოდსტრელიტь. კოროლь ნეუязვიმ დლя "ვыსტრელოვ". ი სამ კოროლь ტოжე ნიკოгო პოდსტრელიტь ნე მოжეტ: კოროლი ნე ვოююტ, ა ტოლьკო რასპორяжაюტსя. კოროლя зაщიщაюტ ეгო ვოინы. Чტოбы კოროლя "უбიტь", ვრაгუ ნეოбхოდიმო зადეტь ეгო რუკოй. ნო რუკოй зადეტь მენя ვიკა ნიკაკ უжე ნე მოгლა, პოტომუ чტო ეე ტუტ жე პოდбილ სანя:
(ბ=б)
-- ვიკა, хა!
ტეპერь ვიკა სტალა ვასსალომ სანი. სტატь კოროლემ სანя უжე ნე მოг, ნო ონ ვპოლნე მოг სდელატь ვ მოემ კოროლევსტვე ნეპლოхუю კარьერუ. Гლავნოე დლя ნეгო -- ნე პოპასტьსя ნა гლაзა чუжომუ. პერვый პოსლე კოროლя -- ეტო ნე კოროლь, კონეчნო, ნო პოчტი კოროლь!
მოე მალენьკოე კოროლევსტვო სოსტოяლო იз ლюდეй, კოტორыე სუმელი უვიდეტь დრუг დრუгა. კტო კოгო უვიდელ პერვыმ -- ეტიმ ი ოპრედელяლასь იერარхიя. ნას ოკრუжალო ნეიзვესტნოე, ნევედომოე. ნევიდიმыე ნამ ვოლьნыე სტრელკი ი ბოйцы чუжიх არმიй. მოя зადაчა ბыლა -- სობრატь ვსეх მესტნых პოდ სკიპეტრომ მოეй დერжავы.
(გ=г)
მოი დელა პოшლი ვ გორუ. ტეპერь უ მენя ბыლო უжე დვა ბოйцა. ვსეგო ვ "სნაйპერაх" უчასტვოვალო სეგოდნя სემь чელოვეკ. ვსე, კრომე მენя, ნეцერკოვნыე. ეტო я დელიკატნო ვыяსნილ პრი პერვომ жე зნაკომსტვე. დაжე პოსტოვ ვ სრედუ ი პяტნიцუ ნიკტო ნე სობლюდალ. და, ოტцუ Фეოდორუ ბы ნე პონრავილსя ტაკოй კრუგ მოეგო ობщენიя.
ნო ტეპერь დუхოვნაя жიзნь ბыლა დლя მენя ნეაკტუალьნა. ნუ, ნე სოვსემ ნეაკტუალьნა... ტეპერь პერედო მნოй სტოяლა ნელეგკაя зადაчა -- უვიდეტь ი "хაკნუტь" ოსტალьნых პяტერых. ი დლя რეшენიя ეტოй зადაчი მოй ნეპრიзნანნый გენიй ბыლ სოვსემ ნე ლიшნიმ! სამ я, ბუდუчი კოროლემ, "хაკნუტь" ნიკოგო ნე მოგუ. Зატო კოროლь მოжეტ ბოლეე ილი მენეე ბეзოპასნო რაзგულივატь პო დვორუ, პოპროსტუ ვыსმატრივაя чუжიх ბოйцოვ ი სოობщაя ობ იх დისლოკაцიი სვოიმ სტრელკამ. Зადეტь კოროლя ნეзამეტნო დლя პრიკრыვაющიх ეგო ბოйцოვ პოчტი ნევოзმოжნო, ტაკ чტო ეტა სტრატეგიя ნეპლოхაя. ნო გორაзდო ეффეკტივნეე ვვესტი პროტივნიკა ვ зაბლუжდენიე.
PS Спасибо за внимание, теперь ты знаешь грузинский алфавит:)
Принёс Студент коньяк на Факультет. Сидим мы с нераспечатанной бутылкой и смотрим в окошко. На носу сессия, пьянствовать не хочется, но бутылка соблазняет. Тут замечаем, что напротив в ЦПХ в знакомой комнате какой-то девичник. Думаем, надо сходить. Посидим часок, на кучу баб и на двоих мужиков одна бутылка пойдет как добавка к чаю – никакого пьянства перед сессией. Заходим в ЦПХ, поднимаемся на третий этаж. А там в коридоре вопли! Какой-то мужик с сильным акцентом на всю общагу орёт:
– Фатыма! Ты кров мою стаканами пёшь! Что отец скажет! Что соседи скажут! Не приедэшь через две нэдели – убью! Зарэжу! И нэ вздумай убегат – найду и как овэчка на байрам зарэжу!
Тут мимо нас прошел небритый мужик южно-орлиного вида в весьма дорогой дублёнке. По его налитым кровью глазам нетрудно было догадаться, что это он так орал. Заходим в комнату. Здравствуйте, девушки, ставьте чаёк, будем балагурить. А у девушек настроение ниже плинтуса. А одна, черненькая такая, вообще в слезах. Вопрошаем, что за дела. Бабоньки молчат. Опять спрашиваем, может, чем помочь? Молчат, вздыхают, на черненькую поглядывают – как на приговорённую к смертной казни, когда приговор обжалованию не подлежит. Валерке стало жаль девушку, но жалость тут же смешалась с любопытством:
– Ты Фатима, что ли?
– Я…
– А это кто был? Тот, небритый, что орал тут – муж?
– Нет, брат.
– А чего он орал?
– Они там калым за меня взяли, а я домой ехать не хочу…
– Большой калым-то?
– Шутишь! Кто ж за меня большой даст? Я же инженер-экономист. Вот если бы у меня было образование семь классов и жила бы я безвылазно в горном кишлаке, тогда да… Тогда большой бы был калым. У нас так: чем больше баба на рабыню похожа, тем ей цена выше.
– А где это «у нас»?
– Да в Таджикистане.
– Да-а, тяжёлые у вас там нравы.. Слушай, а какие проблемы? Сама же говоришь, что ты девушка дешёвая, калым маленький – откупишься!
– Глупости! Не в деньгах тут дело… Если брат узнает – убьёт!
– Чего узнает?
Фатима ничего не ответила, только опустила глаза и зарделась, а потом от стыда и горя уткнулась лицом в подушку и беззвучно заплакала. Подруги залепетали:
– Фатя, да не плачь ты! Ну уйди с общаги! Уезжай из Ленинграда… Не будет же он тебя по всему Союзу искать!
– Будет! Он проводником работает – а среди проводников… Да у них по всем городам… Всё равно как в КГБ… Они найдут! Да и жених ведь хороший! И-ииии! И-ииии! И-ииии мне нравится!
Тут уже не выдержал Студент:
– Что за паранойя? И денег дали, и жених нравится, и родственники не против – откуда проблема? За что тебя убивать-то?
Фатима подняла зарёванные глаза и уставилась на Студента как на умственно отсталого:
– Это у вас, у русских, проблем нет! А у нас есть! Я же здесь Ли-и-иии… Ли-иии, ли-иии-э-ээ-и-иии закончила… И-ииии…
– Чего-чего ты закончила?
– ЛИЭИ, Инженерно-экономический, это пять лет в Ленинграде. И по распределению здесь осталась – уже два года, как на «Уране» работаю. А я что, не человек? Я что, не в ЦПХ живу? Я как все… Вот за это меня и убьют! Если узнают… А если поеду домой к жениху – то тогда точно узнают! Соберутся всей роднёй, приведут меня к отцу и бросят там, как паршивую кошку. Даже если не зарежут – всё равно позор!
Так открыться можно только или очень близким друзьям или абсолютно посторонним. В друзьях у Фати числилась пол-общаги, а в абсолютно посторонних – мы. Дело в том, что в ЦПХ между девушками секретов почти не было – там интимная жизнь каждого была на виду у всех. А годы общажно-студенческой, а потом и общажно-лимитной жизни перемололи мусульманскую неприступность симпатичной таджички. А что? Девушка молодая, грамотная, по-русски говорит без акцента, одета по моде… Дремучая смесь традиций и чугунной шариатской нравственности в её душе только-только пробудилась от долгого анабиоза. А пробудившись, такое вылезает из подсознания и ведёт себя как медведь-шатун. Привычки развратно-беззаботного общажного быта вдруг воспринимаются как моральное падение, жизнь сразу становится мрачной под тяжестью грехов. Хотя нам это всё равно казалось средневековьем: подумаешь, трагедия – плач Ярославны-Шахерезады по невесть когда потерянной девственности! Студент цинично заявил:
– Ну и дурь! Бросить невесту или убить сестру из-за отсутствия девственной плевы. Ха! Да это же простая дупликатура истонченной кожи! Две танталовых скрепки и десять минут работы, включая анестезию!
Фатима громко всхлипнула и вопросительно уставилась на Студента. Студент вытащил ручку, взял с тумбочки газету и принялся старательно чертить на ней жирную букву Z.
– Во! Делов-то!
– Это что? Зорро такие знаки рисовал. Шпагой по телу…
Шпагой я не умею, а скальпелем запросто. Вот смотри…
Студент схватил лежащие рядом маникюрные ножницы и разрезал газету по нарисованной Z, а потом сложил нижний разрез с верним. Получилось нечто непонятное с торчащими рожками-треугольничками.
– Что это?
– Целка! Простейшая пластическая операция по восстановлению девственности – virgo intactum artificiale, или хименопластика. Проще только зуб выдрать.
– Откуда там зуб?
– Тю, ты! Зуб во рту, а это – в преддверии влагалища, ну в крайнем случае в самом начале входа делается. Вот смотри – треугольнички на уголках закрепляются специальной танталовой скрепкой, даже шить ничего не надо!
Для большей демонстративности Студент закрутил газету в трубу и показал, как искусственная целка, пардон – химен, пластически восстановленная девственная плева – перекрывает добрых две третьих просвета.
– Вот! Такое зарастет за неделю, ну надёжней за две. Как кто туда полезет, ну, в смысле того… Ну половой акт совершать, так почувствует это дело лучше настоящей плевы. И кровищи ливанёт – всё как полагается!
Тут на Валерку налетел почти весь девичник. Все наперебой принялись критиковать достижения современной оперативной гинекологии и рассказывать собственные истории на эту тему. Ленка с восемнадцатой советовала использовать капустный лист и красное вино, да стонать, как на премьере в Большом Театре. Оля-табельщица с четвёртого этажа потрясла всех рассказом, как еще в училище, сразу после комсомольского собрания, её трахнул комсорг. При этом она прямо в классе незаметно умудрилась расковырять себе комсомольским значком палец и измазать всё, что надо, только бы тот поверил, что он у неё первый. Комсорг поверил, но не надолго – её заложил тот мерзавец, который был до комсорга. Любка-крановщица сказала, что ничего ковырять не надо, надо просто наврать про менструацию. То есть когда нет – сказать есть, а когда есть – сказать «сегодня можно». И орать много не надо, а всего лишь раз крикнуть «ой-ёй-ёй». А Зойка из бухгалтерии сказала, что всё это вообще глупость. Можно спокойно получать удовольствие всю ночь, а когда жених заснет, взять и налить из пузырька куриной крови в кровать. У них на деревне всегда на дворе простынь вешали после первой ночи. Чтобы люди видели, что всё как надо прошло. Что девушка нормальная. Так вот, чем больше пятно, тем нормальнее. И ни одна целка ещё такого пятна не дала, как зарубанная кура! Это её мама по секрету научила.
Конец семинару положила сама Фатима:
– Это всё подходит для русских. Для таджиков не пойдёт. У нас старшая тётя жениха и старшая тётя невесты это дело до свадьбы коллективно осматривают. И вместе пальцами трогают! И если там нету того, чего надо – они сразу увидят, позовут мою мать и… Слушай, доктор, а там железки сильно видно? Они же их заметят, что я скажу? Мода что-ли такая, или зачем их доктор прописал?. А если не заметят, то потом, ну когда это дело делают, они же могут в это… в жениховое хозяйство воткнуться.
Студент аж подпрыгнул от восторга и загоготал:
Ну ты даёшь, инженер-экономист, – какие там железки! Их же через пять дней снимают! Максимум через семь. И если твои тётушки не позовут на консилиум судмедэксперта и гинеколога со стажем, то чёрта лысого чего там они заподозрят. Заключительное слово взяла всё та же Ленка из восемнадцатой. Даже не слово, а как положено после семинара – задала вопрос в плане свободной дискуссии:
– Фатяша, может, на такое и согласится, а сколько это стоит? Мне лично и даром не надо – не хватало еще эту пытку два раза терпеть. Даже три – когда ломали, что Бог дал, когда зашивать вашей проволокой будут и когда повторно ломать. Бр-рррр! Но я знаю многих, кому надо. А кто делать будет? В женских консультациях такое точно не делают. И в абортариях не делают! И в роддомах не делают! В вашей Академии, что ли, делают? И сколько после этого больничный?
Студент задумался: не знаю, при мне в Академии не делали… Это я так, в литературе вычитал. Хотя повторю – сделать такое просто! А вот сколько это стоит? Наверное, четвертной. Может, меньше. Или бутылку коняку… Фатя, но это не мне – это хохлу одному, завотделением в обсервационном роддоме на Газа. Если он согласится, то тогда… тогда он мне смотровую даст. Дело маленькое, это ж не внематочную резать и даже не аборт какой. Тут большая операционная не нужна. А вот про больничный забудьте – через полчаса после операции вызывай такси и болей отгулами или прогулами исключительно за свои. Любите вы, бабоньки, Советское государство в собственные интимные проблемы впутывать – то первого мужа через партком назад требуете, то больничный за второе девичество.
Такой скорости развития событий не ожидал никто. Фатяша вела себя как матёрый особист-дознаватель и за пять минут выведала у Студента всё – откуда он знает завотделением и как долго знаком? Степень вероятности, что тот предоставит надлежащие «рабочие условия», и, наконец, когда его ближайшее дежурство? Почему-то она не задавала ни одного вопроса о самой операции. Тут или феномен утопающего, что хватается за соломинку, пусть даже «соломинка» эта – рослый шестикурсник ВМА. Или подпольный авторитет Студента в ЦПХ был настолько высок, что в успехе технической части мероприятия никто не сомневался. Оказалось, завотделением заступает на дежурство сегодня в шесть, винно-водочный работает до семи – то есть можно успеть с целкопластикой до полуночи! Оставалось одно «но» – в роддоме на Газа не было скинстэйплера, инструмента, похожего на гибрид пистолета и пассатижей, который загибает специальные танталовые скрепки, позволяя удерживать нужную форму, не пережимая ткани сверх допустимого. Скрепок там тоже не было, не было и пилонов – специальных влагалищных вкладышей, позволяющих держать открытым просвет преддверья влагалища до первичного рубцевания. Вопрос с пилоном Валера решил с ходу – он предложил использовать обычный презерватив, в который напихать маленьких стерильных ватных шариков. После целкопластики их легко можно вытащить из просвета влагалища пинцетом, а потом извлечь пустой презерватив, не нарушая целости воссозданной девственной плевы. Сразу из разных концов комнаты раздались девичьи возгласы с сиюминутным предложением «проверенных электроникой» презервативов в любом количестве. А вот насчёт танталовых скрепок и скинстэйплера… Тут путь один – идти клянчить в академическую Клинику Гинекологии. Может, дадут до утра. Студент быстро выдумал довольно гнилой повод – хочет подать коротенькие тезисы на конференцию ВНОС по теме «Годовая потребность в тантале для гинекологических отделений по госпиталям Советской Армии». Звучит туповато, но ради такого скинстэйплер и упаковку стерильных скрепок на ночь дать могут, тем паче, что на «гине» Валерка уже какой год, как свой – староста научного кружка, и прочие «блатные» дела слушательского уровня.
Сразу после оглашения последних деталей Фатяша воскликнула: «А почему мы всё ещё здесь?!» Затем она, как давняя подруга, схватила Студента за руку и потащила его выполнять задуманное, дни-то наперечёт! А я остался пить чай с коньяком. Когда бутылка опустела, девицы притащили водочки, и я как-то забыл о надвигающихся экзаменах. В общем, засиделись. Время за полночь, пора бы и честь знать. Тут слышим в коридоре: «Да забудь ты свои трусы! Сейчас главное – покой и хоть пару дней постельного режима!» Выглядываем всей толпой из дверей – по кородору идут в обнимку Студент с Фатяшей. Точнее, идёт только Студент, а Фатю он аккуратно за талию несёт. Фатька в воздухе раскорячила ноги, как наездница на коне. Бабоньки из комнаты выпорхнули, Фатеньку на рученьках понесли, всякие слова соболезнования да сочувствия говоря. Студент же в нашу комнату зашел, глянул на пустые бутылки и сказал:
Лом, я смотрю, вы тут водку пьёте! А осталось?
А водки не осталось. Всю выдули. Коньяк, само собой выдули ещё раньше. Тут Студент достает червонец и просит меня сходить на улицу и взять у таксёра. Для младшего поколения объясняю – водка в магазине стоила от трёх до пяти рублей. Но это до семи вечера. А вот ночью её можно было купить только у таксиста, но уже за червонец. При этом практически любой таксист предлагал подобные услуги. Беру я червонец и спрашиваю, пополам или как? Оказалось, «или как» – червонец пришел не от Фати, а от Сан Саныча Адерейко – того завотделением в Обсервационном роддоме на Газа. Тут у меня глаза из орбит вылезли – как такое возможно, ведь это они ему должны были магарыч ставить, а получилось наоборот. Студент криво улыбнулся, потом с сарказмом брякнул «дело мастера боится» и выпроводил меня за водкой. Вообще-то можно было за пять минут дотопать до гостиницы «Ленинград» и там взять наверняка. Но мне топать было лень. Я даже шинель надевать не стал – выбежал из ЦПХ на улицу и замахал рукой одновременно дневальным по Факультету, что сидели напротив, и несущимся по проспекту такси. Курсанты махали в ответ, а таксисты проносились мимо. Один всё-таки остановился. Увидев червонец, без лишних слов вытащил водку. Порядком замерзший, я схватил её за горлышко, как гранату, и бегом припустил обратно в общежитие.
Вернулся я как раз к середине «лекции». Фатю уже уложили спать, подсунув под ноги подушки, и теперь весь женский коллектив собрался послушать о нюансах целкопластики. Басок Студента был слышен даже в коридоре:
– На кафедре подхожу я к медсестре. Здрасьте, дайте мне… И типа забыл, что же мне надо. Ага – вот такую штуку – скинстэйплер и упаковку танталовых скрепок. Кто приказал? Как кто приказал – сам Цвилёв приказал, начальник кафедры! Для научной работы – перерасчёт тантала на всю армию сделать. Завтра всё назад принесу. Та без задней мысли достаёт инструмент и в журнале пишет «выдано 6к. 2ф. ряд. Рябуха». Мы в «Антимир». А времени уже семь ноль три – «Антимир» закрыт. Мы хвать такси и на Газа. А там Сан Саныч вопрошает – что за дела такие? Я ему все объяснил, а он мне и говорит – даю бутылку водки, если и меня технике научишь! Ну, тогда всё пучком – большую операционную подготовили словно на кесарево. Я, значит, всю теорию Заву объяснил, а у того аж глаза на лоб полезли – до чего всё просто оказывается. Уложили, то бишь усадили мы Фатю в кресло, подкололи новокаинчиком и в четыре руки за пять минут всё сбацали. А потом позвали санитаров и вынесли её на улицу на лавочку, чтоб та не стояла, а сидела, пока я за такси бегал. Вот и всё. Ходить ей пару дней нежелательно, так что пусть лежит. Хотя до туалета сама дойдет без проблем – уверен, что наша конструкция не расползётся. Писать больно будет, но это ерунда, завтра к вечеру и это нормализуется – уретра там от плевы порядком отстоит. Так что Фатя у нас снова девушка по всем анатомическим правилам!
Мы разлили водку и выпили за девственниц, а потом отправились на Факультет спать – хорошее дело общага, надежный запасной аэродром, если домой уже поздно ехать. На следующий день Студент пришёл проверить состояние прооперированной, еще дня через три извлек пилон-презерватив, а потом снял скрепки. Послеоперационное течение, если так можно назвать эту пустяшную ранку, прошло без осложнений, и вскоре Фатя укатила к себе в Таджикистан. Но история в лету не канула. Через месяц Студента разыскала еще одна таджичка. Она передала горячий пламенный привет от Фатимы, коробку шоколадных конфет и опять же классическую бутылку коньяку. Но уже не от Фати – от себя. Теперь уже Студент не церемонился – цена девственности у него составила две сотни рублей, которые были уплачены тут же без торга. Потом пошли узбечки и казашки, потом черкешенки и чеченки. Да и русские попадались. Уж как там народная молва разнесла славу о молодом талантливом специалисте в области оперативно-пластической гинекологии остается только догадываться. А ещё непонятней, где Студент добывал каждую неделю скинстэйплер. Точно не на кафедре, наверное, вместе с Адерейко своим собственным обзавелись. К выпуску Студент совсем поменялся – он звонил в тот знаменитый обсервационный роддом и вальяжным голосом говорил с Сан Санычем:
– Коллега, у нас сегодня опять заявка на срочную хименопластику. Гонорар уже поступил!
Автор: Ломачинский Андрей Анатольевич
В сообществе таргетологов обсуждают какую креативную рекламу они видели за последнее время. Явно побеждает вот этот шедевр :)
Баянометр молчит.
