Просто скажите что нибудь
Полтора года назад я похоронил отца. Внезапно. Сердечный приступ. 51 год. Только оправился, радоваться жизни начал.
Сегодня такой прекрасный день- погода отличная, так здорово на мотоциклах прокатились
И вот, захожу домой, звонок от отчима: все плохо, маму сбили насмерть
Внезапно
Мама пошла кормить собак, которые были на передержке. А молодой человек 23 лет решил выпить и сесть за руль
Не справился с управлением
Так не справился, что тело ее с обочины улетело на метров 20 в чужой огород
Мне 32. Будет. 05 октября.
Не вою, не скулю. Виновника убивать не собираюсь. Руки накладывать не буду на себя. Просто скажите что нибудь.
Мама виновника сказала мне: он просто выпил после работы. Он работал, устал и решил выпить. А у меня теперь нет мамы. И у моей 17 летней сестры. А у отчима- спутницы жизни. Воет как собака. А я почему то нет. Почему то осознаю что произошло. Прослезился на минуту и все. Я очень ее любил.
Просто помогите мне.
Здравствуйте все, кого тронул мой первый пост про моего сына и его историю с военкоматом.
Сегодня пошел разбираться.
Пришел в военкомат, где проходили ВК. Вахтерша спросила куда иду. Чтобы не вдаваться в подробности, сказал что несу документы по инвалидности сына, но не тут то было. Вахтерша залезла в СВОЙ компьютер и по ФИО сына открыла данные о нем.
-Такой-то (ФИО), дата рождения такая-то, адрес такой-то? -Да.
-А зачем вы к нам пришли, он уволен в запас по состоянию здоровья, категория В, его документы в центральном военкомате.
Нет, я, конечно, рад, что Ай-Ти технологии наконец-то дошли до военкоматов, но с другой стороны теперь достаточно знать вахтера военкомата, чтобы собрать информацию о любом военнообязаном. Что-то мне подсказывает, что это очень ненадежное хранение информации.
Пришлось более подробно объяснять проблему. Вахтерша позвонила наверх и меня пропустили.
Еще раз для тех, кто не читал предыдущий пост. Мой сын 18 лет имеет тяжелое психическое расстройство, инвалид 1 гр пожизненно, лишен дееспособности, уровень развития интеллекта соответствует 3-х летнему ребенку (последний Векслер в этом году - 25 баллов), но ВК определила его, как ограниченно годного - категория В.
В итоге меня направили к сотруднице, которая занимается воинским учетом. Выслушав проблему, она опять же на компьютере открыла профайл моего сына (подозреваю, что тот же самый, в который смотрела вахтерша) и стала куда-то звонить. Звонила при мне и зачитывала информацию:
Уволен в запас по состоянию здоровья на основании справки об инвалидности и решения ВК (то есть, заключения, которое дала психиатр ВК - бабушка 80+). Диагноз указан верно - F.07.0 - органическое рассройство личности (хотя в справке он не указан, но указан в решении суда, но могла и сама правильно диагноз поставить). Но не верно определена степень течения болезни - двумя комиссиями установла тяжелай форма Орг. Расстройства, а психиатр в ВК определила степень нарушений, как умеренный.
Никаких дополнительных запросов не делалось, то есть, никого не смутило, что у парня 1 гр. инвалидности пожизненно, а решение суда о лишении дееспособности при вынесении решения ВК вообще не было принято на рассмотрение. Психиатр вынесла свое решение, что у сына "средняя" тажесть, а значит, согласно ст.18 о перечне болезней он подходит под категорию В.
Немного о ст.18 и болезнях.
Написано там очень пространно - там не перечислены конкретные диагнозы и их соответствие какой-либо категории. Там, если опустить "воду", то Тяжелая форма любого психического заболевания - это Кат. Д, Средняя форма - Кат. В, а Легкая - это вообще Б.
То есть, психиатр ВК вынесла решение, основываясь исключительно на собственном видении ситуации, после 5-минутного разговора. Информацию о 1 гр. инв-ти и лишении дееспособности просто проигнорировала.
Единственный выход - сказали мне в итоге - писать заявление о переосвидетельствовании. Для этого мне надо вернуться в центральный военкомат и там его написать. Когда его подпишут, надо вернуться в этот военкомат и мне дадут направление на обследование в ПНД, нам придется снова отлежать там, чтобы нам по итогу написали, что у него "тяжелое" расстройство, и только тогда новая ВК выдаст ему категорию Д.
На мой вопрос: Какого хуя я должен в третий раз за год ложить ребенка в ПНД, потому что психиатр не сделала свою работу, она лишь пожала плечами и сказала, что другого варианта нет.
Правда, проникнувшись долбоебизмом ситуации, она позвонила в центральный военкомат и попросила, чтобы меня приняли без очереди (а это очень пригодилось).
В центральном военкомате была очередь из примерно 100 человек - организации ставили на учет своих сотрудников. Все они стояли на улице, чтобы не создавать толпу в здании, их запускали по 2-3 человека. Бля, я еле-еле пробился к дверям, к счастью, стоящая на входе сотрудница сказала, что "да", меня ждут, и тогда меня пропустили.
Написал вот такое заявление:
Выписку из протокола заседания ВВК о присвоении катергории В запросил для подачи в суд и в прокуратуру (чтобы можно было указать, где конкретно у ВК нарушения. Заявление написал в 2 экземплярах. Она спрашивает - а зечем 2? Сказал, чтобы было подтверждение, что заявление принято и чтобы не сказали, что я его не подавал.
(по этому пункту у меня сейчас есть переживание - что мешает им сказать, что я никакого решения суда о недееспособности не приносил и тупо его из дела убрать - я так понял, что в отличие от справки оно вообще нигде не указано, а никаких бумаг, доказывающих, что я этот документ приносил, они не давали).
Ответ на заявление будет выдан в течение 30 дней. Но ждать 30 дней я конечно же не буду. Буду подавать в суд с целью присуждения категории Д и в прокуратуру. Проходить еще одну ВК, еще раз лежать в ПНД третий раз за год не намерен. Пусть суд и прокуратура делают запрос о ранее пройденых комиссиях и выясняют, почему ВК их не запрашивала.
Буду держать в курсе дальнейших событий.
Почему-то общественность проглотила закон о защите чувств верующих кого надо.
Мы живем в светском государстве, где религия отделена от власти.
Закон защищает права и свободы. Чувства это личные проблемы их обладателя.
По настоящему верующего человека вообще трудно оскорбить, что уж там экземпляр из роспечати. Сожгите хоть целый тираж учебников по физике - мне фиолетово, законы от этого не поменяются. Позиция оскорбленного это слабая позиция. Скажи пикабушнику что у него маленький член и он рассмеется тебе в лицо. Понимаете?
Любая игра в исключительность деструктивна и кончается трагедией.
Да, парнишка играл с огнем и провоцировал. Но он обнажил гнилое место в нашем обществе. Даже если бы он цивилизованно сел за сгоревшую книжку это было бы безумием. Но наши власти буквально отдали бедолагу на растерзание.
Я могу понять и принять многое из того что происходит. Но повеяло средневековым мракобесием и это не безопасно. Верьте во что угодно, пока это не нарушает прав и свобод граждан.
Купил книжку - делай с ней что хочешь.
Привет. Хочу поделиться своей кул стори. Нытье, конечно, но зато авторское и без ссылок на телеграм)
Мне 26 лет и детство у меня было не самое радужное. Отец умер, когда мне было около 4 лет. Я его не очень хорошо помню, одно из немногих воспоминаний – это как он избил мою мать до синяков (так, что ей пришлось звонить на работу и отпрашиваться, потому что синяки были на лице и их было не скрыть) и побил меня.
Сразу оговорюсь, чтобы было представление, моя мать – тощая женщина, 50 кг для нее – значит быть ужасно жирной. 1 размер груди – самый максимум, размер одежды – 40-42.
Мой отец был весьма… полным человеком. Около 120-150 кг, судя по фотографиям.
Я пошла фенотипом в отца и его родню. Лицо очень похоже, телосложение эндоморфное, крепкое. Однако на детских фотографиях я выглядела худым ребенком, но с широкими плечами и бедрами. Очень малый рост (на голову меньше сверстников) не улучшал положения, и, пока остальные девочки выглядели как эльфиечки, я была, скорее, дворфом.
За это моя мать гнобила меня всю жизнь, начиная лет с 7. Меня заставляли заниматься спортивной гимнастикой по 4 раза в неделю 2 часа в течение 7 лет. Я множество раз хотела бросить это, плакала, умоляла, пыталась скандалить, сбегать, но не могла однозначно пойти против воли матери.
Как будто этого было мало, меня сажали на разнообразные диеты (напоминаю, ребенка 7-14 лет без каких-либо проблем с весом). С высоты прожитых лет, понимаю, что «диеты» было сложно таковыми назвать и они больше напоминали экзекуции.
Например, после 6 есть нельзя. До тренировки есть нельзя, после тренировки есть нельзя. Это база, которая комбинировалась с другими диетами, которые менялись каждый месяц. Менялись они потому, что я все равно набирала вес, несмотря на все материнские усилия (в 7 лет это возмутительно, конечно).
Каждый раз при объявлении новой диеты мать использовала слово «мы», которое меня страшно злило: теперь МЫ будем кушать только яблочки и кефирчик, теперь МЫ будем кушать только до 12 утра, теперь МЫ будем кушать все без мяса, только овощи и фрукты и т.д. Слово «мы», на мой взгляд, было излишним, ведь мать себе мало в чем отказывала и ела запрещённые продукты на моих глазах. По ее мнению, это было для меня дополнительно мотивацией, типа похудеешь и тоже будешь это есть.
«Диеты» удивляли своей извращенностью, и я чувствовала себя жертвой маньяка, на котором пробуют различные методы издевательств. Я жила практически в постоянном голоде.
Особыми видами издевательств, на мой взгляд, были походы в гости. Когда стол ломится от еды, все вокруг веселятся и едят, а у меня в тарелке яблоко, которое мать купила по дороге. Помню свои ощущения, как будто я лишний человек, на этом празднике худой жизни, и как мне приходилось выходить в туалет, чтобы поплакать.
Из-за тяжелого спорта, у меня постоянно ухудшалось зрение. В мои 14 лет когда мы пришли на очередной поход к офтальмологу, врач поставила вердикт: правый глаз -6, левый глаз -8. Настоятельно рекомендовала бросить тяжелый спорт.
Дальнейшую сцену я запомнила навсегда.
Мать спрашивала, есть ли возможность оставить тренировки, может таблетки прописать или еще что, ведь, цитирую, «без тренировок она разожрется». Врач посмотрела на нее исподлобья и сказала, что если она хочет, чтобы ее ребенок ослеп, то тренировки можно и оставить, конечно.
Я тогда ликовала, ведь меня теперь будет множество свободного времени. О, как же я ошибалась. Мать придумала новый способ удержать меня «чтобы я не разожралась». Теперь, чтобы получить еду (обед или ужин), мне необходимо было сделать n-ное количество приседаний, прыжков на скакалке и упражнений на пресс. Все это веселье продлилось, слава богу, недолго, ровно до момента, когда мне назначили операцию на глаз, и 6-недельный период реабилитации после. Упражнения были забыты.
Все это должно было помочь мне стать невероятно стройной и похожей на мать (спойлер: не получилось). Вместо этого я заработала РПП (расстройство пищевого поведения), из-за которого произошло все ровно наоборот.
Я ненавидела всю свою жизнь, потому что чувствовала, что ничего из того, что происходит, я не контролирую. Я обязана была отлично учиться (потому что «у твоей мамы почти золотая медаль в школе» и «почти красный диплом». Почти, потому что ни медали, ни диплома вообще у моей матери не было). Мне нравилось учиться, и для меня быть отличницей не составляло никакой проблемы.
Никакой похвалы за свою отличную учебу не получила. Ведь если 5 – так и должно быть, это норма. Если 4 – почему не 5? Если 3 – я лишалась компьютера/плеера/телевизора на неделю, и со мной всю неделю обращались сквозь зубы. Если я что-то просила (сладость, новую тетрадь или предмет одежды), то мне недовольно цедили «не заслужила».
Так я усвоила урок, что я обязана делать все идеально, а если случается ошибка, то ко мне будут относиться как к дерьму. Я должна везде побеждать, быть первой, быть лучшей. Все должно быть идеально, по заранее сформированному плану, без единой помарки. Когда моим одноклассникам дарили новые ПК и телефоны, ведь «они закончили год без троек», я тихо охуевала в стороне – для меня это было в новинку, ведь меня даже по голове не гладили за куда большее.
Итак, я должна была идеально учиться, 4 раза в неделю идти на тренировку, 2 раза в неделю – на доп. занятия по английскому. Вечером я делала уроки. Весь мой будний день был расписан по часам, субботу и воскресенье резервировала мать для походов в магазин, генеральной уборки (которая случалась каждую неделю), ну и для уроков.
Пока я не бросила гимнастику в 14 лет, у меня не было друзей. Совсем. После школы, когда девочки собирались вместе дома или погулять, я шла на доп. занятия. Все группки друзей сформировались без меня, ведь у меня просто не было времени.
Мою мать, впрочем, отсутствие друзей совершенно не волновало. Однажды я пожаловалась ей, что у меня нет друзей и мне одиноко. Тогда она сказала: «Ну и что? У меня тоже нет. И вообще, у тебя есть я, ты всегда можешь со мной время провести».
Я росла замкнутой и в постоянном стрессе. В школе я сидела постоянно была одна, дома меня ждал ежедневный прессинг.
Моя мать – человек, который легко выходит из себя. Она не умеет контролировать свои эмоции, очень зависима, как мне казалось, от своего месячного цикла, судя по периодичности ее истерик.
Наверное, из текста выше понятно, что я была довольно беспроблемным ребенком. Училась хорошо, с дурными компаниями не шаталась, делала все, чего моей матери хотелось, и не могла пойти ей поперек, потому что обладала весьма слабой волей и просто не могла поступить по-своему. Но этого было недостаточно.
Случайная плохая оценка, неправильно брошенное слово, вовремя не освобожденный компьютер, опоздание на тренировку – жестоко наказывались. Любая попытка сопротивления – жестоко пресекалась. Под словом «жестоко» я подразумеваю унижения (особенно любимыми были слова «свинья» и «сука»), истерики (крики и передразнивания), избиения (ремни, веники, кулаки – все шло под руку. Однажды она так сильно ударила меня по руке, что мизинец на правой руке разбух и посинел. В травмпункт я не обращалась, но палец до сих пор болит, если его сгибать).
Все мои косяки усердно обсуждались за стеной кухни с ее подругами, нарочито громко, чтобы я слышала, какая я хреновая дочь. Особенно «сочувствующим» подругам выдавался мой номер телефона, и после очередного акта перемывания моих косточек они мне звонили и спрашивали, почему я такая хуевая, почему я так себя веду. Объясняли, что я должна слушаться мать, ведь она столько для меня делала. Посылать их нахуй я научилась только после 21 года.
Особенными видом наказания считалось выгнать меня из дома (первый раз это случилось прямо в 7 лет). Меня грубо выпихивали за входную дверь в подъезд, прям в чем я была (как правило в шортах, майке и на босу ногу). Если на улице зима – мне в след кидалась куртка и сапоги. Это было особенно унизительно для меня, потому что мне приходилось либо плакать в подъезде под дверью, чем привлекать внимание соседей, либо идти на улицу. С каждым разом время, которое мне приходилось стоять под дверью, увеличивалось, поэтому я стала уходить на улицу и гулять, пока не замерзала окончательно. Как правило, спустя час-два меня точно пускали. Однажды мне пришлось ночью идти к подруге и ночевать у нее в подъезде, потому что домой меня так и не пустили, а у подруги все спали и никто не открыл мне дверь.
В моей жизни мне не принадлежало абсолютно ничего. Все мои вещи могли в любой момент под предлогом наказания отняться, ведь «твоего тут ничего нет». Я не могла себе отстричь ужасно длинные волосы (которые были неухоженными, без формы, без челки, секлись, начиная от лопаток), потому что «вот передам тебя мужу, пусть он решает, какая прическа у тебя будет, а пока я решаю». В 16 лет, когда все девушки в моем классе ходили к косметологу на брови и чистку лица, мне нельзя было выщипать брови дома, потому что «может ты себе еще и пизду выщипаешь? Только шлюхи в твоем возрасте брови трогают». Одежду мне нельзя было выбирать самостоятельно, ведь все, что я выбирала, было неправильно, некрасиво, немодно, мне не шло и вообще «это для худых и высоких девушек». Я, кстати, была 42-44 размера, что считалось ею неприлично толстой. Поэтому мне выбиралась исключительно мешковатая одежда на размер больше, максимально свободная.
Если я выбирала что-то, что было приталенным или подчеркивающим грудь/бедра – «это НАМ не идет, МЫ такое не носим, для НАС не подходит». Когда мы выбирали мне бюстгалтер, она заявила такое в очередной раз, я не смогла сдержать смех. Помню, я тогда подумала, неужели сиськи у НАС тоже общие?
За одежду я слушала упреки каждый раз, когда она мне покупалась. «Опять тебе покупать одежду, каждый год одно и тоже, покупать штаны и блузки, обувь ты опять убила. А ВОТ Я ношу одни штаны уже 4 год, почему ты так не можешь? . (Действительно, почему ребенку нужно каждый год покупать новую одежду? Загадка).
Когда у меня начала расти грудь, и новый бюстгалтер приходилось покупать каждые полгода, она вообще впала в перманентную истерику, ведь это в очередной раз напомнило ей, как я от нее отличаюсь. Сиськи перестали расти только в 20 лет, дойдя по итогу до 6 размера, что приводило ее в ужас, ведь «мужчины любят маленькую грудь, умещающуюся в ладошку, а не вымя, как у коровы» (это прямая цитата).
Любая моя попытка приукрасить прическу (крабики, заколки, обручи), накраситься, начать применять уходовые средства - высмеивалась. Стрелки кривые - смой, прическа с петухами - расплети, умывалка хреновая - выброси.
Тут моя мать была удивительно непоследовательна даже для самой себя, ведь после критики всего, что я делала для своей внешности, от меня требовалось «следить за собой, ведь ты же девочка, тебя так никто замуж не возьмет», но как правильно это делать, объяснить она не могла, потому что и сама ничего не знала. А когда я пыталась самостоятельно, начиналась критика и круг замыкался.
Исходя из всего вышеперечисленного, у меня сформировалось куча комплексов касательно своей внешности. Я была толстой, прыщавой, некрасивой, очкастой, непропорциональной, с уебищной прической, со стремной одеждой.
В один момент мне стало абсолютно все равно на себя. Каждый день мне внушают, что я толстая, независимо от того, какая на дворе диета. Давят, чтобы я что-то делала для себя, но критикуют за попытки. Агитируют на выбор одежды, но при этом покупают ровно то, чего я не хочу. Какой смысл стараться, если ничего не меняется? Я выучила эту беспомощность и перенесла во взрослую жизнь – не следила за собой вплоть до 24 лет вообще. Даже не красилась.
Довольно рано я поняла, что я не испытываю любви к своей матери. Это было в 13 лет, тот момент отпечатался в моей голове невероятно четко. Просто в один не особо прекрасный день, во время которого меня заставили встать на колени и извиняться (я уже и не помню за что) я осознала, что не чувствую вины, прощения которой вымаливаю. И вообще, ничего не чувствую. Только опустошенность внутри.
С того момента мне стали противны взаимодействия со своей матерью. Я ненавидела разговоры с ней, нахождение в одной комнате с ней, ей попытки до меня дотронуться. Я ненавидела сам факт ей существования в моей жизни. С того момента я начала называть ее «мать». Она удивлялась этому и спрашивала, почему я не называю ее «маааааамочкой». Меня так и подмывало процедить «не заслужила», но я держала себя в руках, потому что знала, чем это закончиться. Я старалась с ней не контактировать и дала себе обещание, что уеду и оборву с ней контакты, когда станет возможно. Я просто терпела ее, насколько вообще это слово уместно от несовершеннолетнего ребенка к своему родителю.
В 22 года я поднакопила денег и стала собираться съезжать от нее. Она пыталась ставить мне ультиматумы, что мы обязательно будем встречаться каждое воскресенье, что я буду звонить ей каждый день. Я уклончиво отвечала, что посмотрим, ага. Однако знала, что этого ни хрена не будет.
В процессе сбора вещей, когда все максимально сортировалось и упаковывалось, она внезапно вышла из себя, из-за того, что в комнате, где я готовилась к переезду, разбросаны вещи (удивительно). Начался скандал, в процессе которого она подняла утюг и замахнулась им мне в голову.
Для меня это стало своеобразным триггером. Я в тот же момент толкнула ее. Если бы я составляла словарь с картинками, то под словом «охуела» было бы ее лицо в тот момент. Еще бы. Впервые в жизни я поняла, что я сильнее ее. Физически. Эмоции настолько переполнили меня, что я начала бесконтрольно смеяться. А вот она испугалась. Убежала в туалет, начала кому-то звонить и говорить, что я ее избиваю. Меня разбирал хохот, было смешно от того, какой цирк она закатила, а ведь я ее даже не ударила. Пока она сидела в туалете, я собрала остатки вещей и уехала.
Спустя неделю она начала мне звонить. Когда я подняла трубку, я услышала: «Ну маме можно хоть раз позвонить?». Трубку я бросила. Заблокировала ее везде. После мне начали звонить ее подруги и родственники. Подруги были посланы, родственники – заблокированы.
Я оборвала контакты с ней, с тех пор ни общаюсь ни с ней, ни с родней. Уехала в другую страну.
Я продолжаю восстанавливаться после всего, что она со мной сделала. Сделала коррекцию зрения, чтобы не ходить в очках. Прошла полугодичный курс лечения у дерматолога, чтобы избавиться от прыщей. Лечусь у эндокринолога и психолога, чтобы избавиться от лишнего веса и РПП. Но об это как-нибудь в другой раз.
Я никогда не рассказывала всего этого кому-то целиком. Я испытываю смесь отвращения, ненависти и безразличия, когда думаю о ней. Сложно видеть лица людей, которые смотрят на тебя с жалостью напополам с ужасом. Сложно осознавать, глядя на родителей друзей, что жизнь могла быть совсем иной. Сложно объяснять близким, зачем я хожу к психологу, ведь со стороны все хорошо. И все отлично, кроме компульсивных перееданий и ПТСР-симптомов. Мелочи, конечно.
Я понимаю ее мотивацию. Я была нежеланным ребенком. Я похожа на отца, который бил ее. У нее были сложные отношения со своей матерью, которые она вряд ли могла проработать с психологом. Однако мотивация не равно оправдание. Все, что она делала – это было ее выбором, который она совершала на протяжении 22 лет. Я не могу простить ей всего, что она сделала, да и не обязана.
Спасибо, что прочитали.
А давайте , в свете последних событий, придумаем слово " Закадырить" т. е. - трусливое, бесчестное избиение беспомощного человека, по религиозному разногласия в присутствии друзей, с дальнейшим бездействием органов правопорядка. Ну или "Заахматить". И будет ассоциация далеко не с силой...
Так много в последний раз постов, которые начинаются с "я конечно не разжигаю, но...". И вот туда же добавлю от себя - только что в Москве, в Перекрестке какой-то полутораметровый таджик, который собирает тележки, нагибаясь, ухватил меня за задницу. Вот так просто, в Москве, в людном месте, под камерами. На мою реакцию начал что-то лопотать на своем, задорно при этом улыбаясь. Как удержалась от того, чтобы не ударить, не знаю, если честно. Я сразу позвонила на горячую линию и оставила обращение, но БОЖЕ МОЙ сам факт!! Звать охрану не вижу смысла - они как бы там тоже не славяне. Но я, конечно, не разжигаю.
Многодетная мама из Минусинска, 34-летняя Виктория Слюсарева почти год просила дать своему супругу Денису отсрочку от мобилизации. Власти обещали ей помочь, но «не успели» — мужчина погиб на СВО.
Как рассказала «Проспекту Мира» сама Виктория, ее мужа Дениса Слюсарева мобилизовали 26 сентября 2022 года. У них на тот момент было двое детей — 9-летний сын и 6-летняя дочь, а Виктория была беременна третьим. Отсрочку супругу не дали — срок беременности был меньше 22-х недель.
Виктория обратилась к тогда еще губернатору Александру Уссу. В феврале 2023 года ей пришел ответ, что для получения отсрочки нужно обратиться в военный комиссариат — после рождения третьего ребенка.
Малыш родился в марте 2023 года. Тогда жена мобилизованного, как ей и советовали, обратилась к военкому Минусинска. 31 марта пришел ответ — отсрочку предоставили.
Однако, чтобы вернуть Дениса домой, документы должны были подготовить в администрации губернатора, продолжает Виктория. Военкомат направил информацию об отсрочке губернатору.
По словам супруги мобилизованного, информация о проведении комиссии на краевом уровне не поступило, и 10 мая 2023 года администрация Минусинска направила дополнительный запрос губернатору.
Ответ от главы региона, заявляет Виктория, якобы так и не поступил.
«Время бежит… 15 июня сыну исполняется 3 месяца, а папа долгожданного и желанного малыша еще не держал на руках. Все проблемы можно решить, но время вернуть нельзя», — писала тогда Виктория.
Котюков приехал в Минусинск на встречу с жителями 1 июля. Тогда женщина и задала врио губернатора вопрос об отсрочке для мужа. На видео голос, похожий на Котюкова, отвечает, что «письма отправил», и всю работу по этому вопросу «доделают».
«Доделать» не успели. 18 сентября Виктория узнала, что 14 сентября её муж погиб. Прощание с Денисом Слюсаревым пройдет 24 сентября в 11:00 в Центре культурного развития «Звездный» в Минусинске.
За год службы мужа, рассказывает вдова, ни разу не отпустили в отпуск: отвечали, что все равно его вот-вот демобилизуют. Погибшего посмертно наградили орденом Мужества. Своего сына Денис так не увидел.
https://prmira.ru/news/2023-09-21/mobilizovannogo-ottsa-troi... (ЭЛ № ФС 77-78257)
https://t.me/bazabazon/21598
Первый мой пост тут. Читаю очень давно. Моя жена с родителями сбежала из Узбекистана в 1995 году. Трёхкомнатную квартиру продали. Хватило только на разваливающийся домик в Липецкой области в деревне. Последние года в Самарканде ходила с заточкой от шпаги( т.к. КМС по фехтованию) училась на третьем курсе универа по строительной специальности. В наш универ поступила на второй курс с потерей года. Закончила с красным дипломом. Вместе более 20 лет двое детей. Любим друг друга. Но ненависть у нее и всех родственников к азиатам не выкорчевать. Особенно что она знает их язык и слышит и мне говорит. У меня ненависть растет.
Самый страшный день в моей жизни — это не измена мужа и даже не смерть мамы. Это день, когда я чуть не потеряла свою единственную дочь. На тот момент ей было 16 лет.
26 июля 2022 года. Я в отпуске. Мы съездили с дочкой в гости к маме в деревню, и дочка попросила меня оставить ее еще на три дня. В это время года в деревне было много сверстников, отправленных на каникулы к бабушкам. Был сделан четкий наказ, допоздна не гулять, бабушку не огорчать и всегда ставить в известность, где ты и с кем ты. В целом дочь достаточно послушная, несмотря на подростковый возраст, поэтому я со спокойной душой уехала домой.
В тот день у меня не было абсолютно никакого предчувствия, я делала свои обычные дела, а к вечеру решила прогуляться. И так получилось, что первый раз за последние несколько лет забыла дома телефон. Не знаю, был ли это знак, его отсутствие я обнаружила уже далеко от дома и решила не возвращаться. Не было меня часа два, всего лишь каких-то два часа, а по возвращению я увидела 18 пропущенных от мамы, 10 от сестры.
Боже мой, что же случилось?
Сразу же набрала маме, но кроме рыданий в трубке ничего толком не разобрала. Поняла только три слова. Всего три слова. Ксюша разбилась.Приезжай.
Холодный пот, руки задрожали, сбросила вызов, перезвонила сестре.
Опять рыдания, но уже более вменяемые.
-Ты только не волнуйся, только не волнуйся, она жива, жива. Везут на скорой. Мы там.
Сестра и тетя живут в том городе, куда везут дочку. Они уже дежурят у приемного отделения, ждут скорую .
Наспех переодеваюсь, бросаю в сумку зарядку от телефона и бутылку с водой. Пытаюсь вызвать такси. Получилось не с первого раза, но поехала.
По дороге, пока есть связь, снова набираю сестре. Дочку еще везут в больницу — от места аварии до больницы 35 км. Везут медленно и осторожно, ноги, как сказали медики, в хлам. В хлам. Ужасное и немного циничное слово. Теперь его терпеть не могу.
Из всех подробностей знаю только, что дочь села на мопед к мальчику, и их сбила машина. Мальчик погиб. Ему было всего 15 лет. Очень, очень жаль.
При подъезде к городу опять звонит сестра. Ее привезли.
Дочка в сознании и даже улыбается. Большой палец вверх, мол, у меня всё хорошо. Сама белее снега. Крови не видно.
В скорой три раза теряла сознание. Рваная рана паховой области, внутреннее кровотечение в брюшную полость, открытый перелом таза и обеих бедер.
В районной больнице сделали всё, что могли, срочный рентген, зашили рану и всю ночь вливали кровь. Врач обещал выйти ко мне после операции. Ждали три часа, вышла медсестра, сказала, ребенка стабилизировали, но врач выйти не сможет, он не отходит от дочери. Отправили домой. Ушли к сестре — это рядом, всего через два дома.
С трудом дождалась рассвета, в 5 утра звонит бывшая свекровь, ее бабушка. Я поняла, что она знает, но откуда?
-Наташа, к нам приходили из полиции и сказали, что Ксюша попала в аварию.
Дочка прописана у бабушки, пришли туда. Мне же из полиции позвонили позже.
Звоню опять в больницу. Состояние прежнее, дочь спит.
В 7 утра я не выдерживаю, и мы с сестрой бежим в больницу. Нас, естественно, не пускают. Через дальнюю родственницу, работающую в больнице, прорываемся на этаж, где находится реанимация. Она нас там ждет.
- Могу пустить ненадолго, пока врачей нет. Только тихо.
Прохожу в палату. Дочка в позе лягушонка, ноги накрыты простыней. Белые даже губы. В сознании, но видно, что под обезболивающими.
-Мама, у меня ничего не болит, но сильно закусали комары.
В больнице комаров нет. Это ей врезалось в память, когда она лежала на асфальте среди леса, и комары ее нещадно грызли больше часа.
Я выхожу. Дожидаюсь врачей. В кабинете целый консилиум. Мне показывают рентгеновские снимки. Для меня там всё ужасно. Но врачи обнадежили. Сейчас главное стабилизировать ее состояние из-за обширной внутренней кровопотери.
Ждем, когда за ней прилетит вертолет из Костромы. Сидим внизу.
Перезванивает свекровь. Сообщает, что с автобазы скорой , где работает ее дочь,отправляют машину к двенадцати часам на аэродром за дочкой.
Почему же так долго! Почему не сейчас!
Вертолет сейчас занят, неподалеку от Костромы еще одна авария — девушка на машине влетела под камаз. Там еще хуже.
Ждем дальше. Время 12.30. Звонит свекровь, плачет, сообщает, что дочку привезли в больницу Костромы, шансов очень мало, травмы очень тяжелые.
Повышаю на нее голос. Вертолет еще не прилетел, откуда такая информация, зачем наводить панику?!
Это не она. Это привезли ту самую девушку, попавшую под Камаз. Жалко девчонку, всего 20 лет.
Наконец-то позвонила родственница из больницы, ребенка повезли на взлетную площадку. В вертолет меня не взяли — там нет места, с ней летят два врача реаниматолога, прилетевшие из Костромы.
Вызываю такси, едем следом за вертолетом. Дочка уже там, в 1-й горбольнице. В приемном отделении ничего не говорят, врача не найти, информации никакой. Ищу руководство.
Со мной разговаривает на повышенных тонах, но мне всё равно. Главное, я узнала, в каком состоянии ребенок на данный момент.
Состояние тяжелое — шок 3 степени, сильная кровопотеря и множественные переломы. Врачи делают всё, что возможно.
Дали телефон заведующего реанимации.
Звоню туда. Дочка на операции. Звоните через 2 часа. Спрашиваю, нужна ли кровь. Нет, кровь есть.
Принимаю решение ехать домой.
Звоню опять. На операции. Потом опять. Ответ прежний.
В восемь вечера мне ответили, что ребенок в коме. Лежит под аппаратом искуственного дыхания. Что???
-Она не может дышать?! —хочу кричать, но получается какой-то полушепот.
- Да, не может. -И положили трубку.
В глазах потемнело. Мчусь в больницу. Сердце бьется с такой силой, что болят ребра. Не хватает воздуха. В приемном покое меня не пускают, кричу, чтобы позвали врача.
Врач вышел, стоит в дверях.
-Не пущу! Мне истерики не нужны.
-Не будет никаких истерик, мне нужно ее увидеть, пожалуйста.
Смотрю умоляющими глазами. Врач непреклонен.
-Мы ввели ее в медикаментозную кому, она спит.
-Кома медикаментозная??? -От неожиданности я начинаю заикаться. -Почему же мне-то этого не сказали?!
Сейчас есть угроза для жизни?
-Сейчас нет.
Она будет жить!
Немного успокоилась. Я знаю, для чего вводят в медикаментозную кому — чтобы ей было легче. Это хорошо. Она просто спит, организм борется.
В приемном покое мне выдали ее вещи. Ее маечку, бывшую когда-то белой, а теперь в бурых разводах, незнакомый мне плед и незамысловатые украшения.
Опять разревелась. Дочка, живи, пожалуйста, только живи!
Села на лавочку у приемного отделения. Не знаю, сколько просидела. Долго. Было уже темно. Пару раз звонила в реанимацию. Состояние прежнее, стабильно тяжелое.
Ночью удалось поспать пару часов. Утром опять звонок в реанимацию. Будут выводить из комы. Можно подойти к заведующему отделения.
После обеда опять еду в больницу. Убрали кровь из брюшной полости, влили 12 пакетов крови, зафиксировали переломы внешними фиксаторами — устрашающими железными штуковинами. Они кажутся просто огромными на ее худеньком теле.
Маленькая, бледненькая, но не белая. Открыла глаза, посмотрела и опять уснула. Спи, ребенок, набирайся сил, самое страшное уже позади. Кризис миновал.
Впоследствии у нее было куча операций и длительная реабилитация, но мы всё преодолели. Она справилась. И физически, и морально. Сейчас всё хорошо, насколько может быть хорошо после таких травм.
Живет обычной жизнью российского подростка — учится, ходит гулять и может даже пробежаться. На память остались десяток шрамом и легкая хромота, но это мелочи по сравнению с тем, что могло бы быть.
Теперь мы отмечаем два дня рождения — 26 мая и 26 июля. Магическая цифра 26.
Низкий поклон всем врачам, кто спасал ее в те злополучные сутки. Вы — герои! Ваш труд неоценим!
Вчера возвращались с женой из отпуска по М4, хотелось бы отметить пару ситуёвин в связи с фуроводами:
1. Проезжаю ПВП 515 км в Москву, по полосе только для транспондеров, откуда ни возьмись, на "хвосте" появляется фура и проскакивает за мной под открытый шлагбаум! Я притормозил, надеясь, что шлагбаум за мной закроется, но этот жопонюх висел в полметре от моего бампера и шлагбаум не смог закрыться. Ещё и погудел "воздушкой"!( водЯтел древнего МАН с бело-голубой кабиной, надеюсь, ты успел к своему парню, ещё и денег сэкономил), пдрс ты этакий.
2. Выходят на опережение своих коллег
, с разницей в 1-2 км/ч, не глядя в левое зеркало и едут параллельно им несколько км. Падла, я иду в левом ряду 125, ты 91-92, твой коллега в правом ряду 89-90. Какого немытого писюна я должен из-за тебя, козла, оттормаживаться и телепаться за тобой, гондоном, несколько км? И это несмотря на знаки "движение грузового транспорта в левом ряду запрещено"?
И я уж не говорю про площадки для отдыха, где понаставлены фуры в случайном порядке на
парковочных местах для легковых и автобусов?
В моем детстве, при СССР, считалось, что дальнобой = профессионал. Сейчас же многие считают, что дальнобой = долбоёб и я с ними полностью согласен.
66-летняя врач-педиатр Городской инфекционной больницы Нижнего Тагила Валентина Кондратович не собирается обжаловать решение суда по административному делу о возбуждении ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства за оскорбление псевдосиловика.
За это женщину оштрафовали в конце августа на 10 тысяч рублей.
Конфликт между врачом и Фуркатом Хонбердиевым произошёл 7 мая. Мужчина, впоследствии написавший заявление на врача в прокуратуру, привёз в больницу свою дочь с температурой, медсестра провела первичный осмотр ребёнка и дала ей суспензию, после чего девочке стало лучше и семью попросили подождать.
На что мужчина обвинил врача в том, что ребёнку не была оказана медицинская помощь, при этом Кондратович физически не могла оперативно принять девочку. Но мужчина стал вести себя агрессивно и требовал, чтобы к его ребёнку было больше внимания со стороны медиков. Во время конфликта Фуркат Хонбердиев решил представиться сотрудником правоохранительных органов, достал телефон и начал снимать происходящее на камеру. Позднее выяснилось, что мужчина, о котором идёт речь, на самом деле не является сотрудником силовых ведомств и никогда им не был. Его высказывания в медучреждении оказались провокацией. Эту информацию АН «Между строк» подтвердили в пресс-группе МУ МВД России «Нижнетагильское». По данным из открытых источников, мужчина является наёмным рабочим в строительной сфере.
«Это было лето, было жарко, и была очень тяжёлая смена, дежурный врач был один. Все боксы были переполнены тяжелейшими больными, причём поступали маленькие дети. Первая помощь девочке, которую привёз отец, была оказана в течение 15 минут. У них была температура, они приехали в больницу самостоятельно. Они пришли не в своё отделение, но врач всё равно оказал первую помощь. Им дали суспензию от температуры и сбили её. После этого врач вернулась к другим больным, но отец девочки достал телефон и начал снимать, спрашивая, почему его ребёнка не принимают», — рассказал источник.
По мнению собеседника редакции, Кондратович физически не могла оперативно принять девочку. Но мужчина стал вести себя агрессивно и требовал, чтобы к его ребёнку было больше внимания со стороны медиков.
«Ему пытались объяснить, что возможности бросить остальных детей в тяжёлом состоянии нет, ведь его девочке стало легче, температуру сбили. Спокойно попросили немного подождать, но он начал спорить. В итоге из-за всего конфликта врач не выдержала и сорвалась. Она сказала: “Понаехали тут из стран ближнего зарубежья и качаете свои права”. Это, по всей видимости, и послужило поводом для написания заявления», — поделился собеседник АН «Между строк».
Обжаловать решение суда Валентина Кондратович не планирует. Как заявила АН «Между строк» сама врач, ей достаточно своих домашних и рабочих дел, поэтому по судам она ходить не намерена.
«Мне хватает моих личных дел и забот. Конечно, это семью напрягло, мне это всё неприятно. Но мне вообще нет дела ни до каких конфликтов и уж тем более до разжигания розни. Сейчас это уже не исправить, он сразу был так агрессивно настроен, стал говорить, какой у нас в больнице бардак. Сразу же, когда мы с ним только увиделись, сказал мне писать отказ от осмотра и начал угрожать судом. Своим телефоном он тыкал мне прямо в лицо, и с ребёнком он уехал, не дожидаясь, когда их примут. Вообще, знаете, я училась в интернациональном университете, у меня много друзей, коллег по всему миру, родня у меня разная — в общем, для меня изначально не было причин для спора. И конечно, в той стрессовой ситуации его угрозы и оскорбления в конечном итоге меня вывели из себя», — поделилась врач с АН «Между строк».
В минувшую среду Тагилстроевский районный суд назначил Валентине Кондратович наказание в виде штрафа в размере 10 тысяч рублей. Решение в законную силу не вступило и может быть обжаловано.
Валентина Кондратович имеет большой стаж работы в медицине, окончила Ленинградский медицинский институт в 1982 году. По отзывам коллег и пациентов, является одним из лучших специалистов в городе.
Отметим, что в 2019 году Верхнесалдинский районный суд рассматривал административное дело в отношении Фурката Хонбердиева по ст. 19.3 ч. 1 КоАП РФ «Неповиновение законным требованиям и распоряжениям представителей власти». Протокол составил старший инспектор дорожно-постовой службы ГИБДД МО «Верхнесалдинский». Хонбердиеву вменялось опережение патрульного автомобиля, создание ему помехи в движении и отказ от предъявления документов. Но суд постановил прекратить рассмотрение дела в связи с отсутствием состава административного правонарушения.
https://mstrok.ru/news/vrach-pediatr-gorodskoy-infekcionnoy-...
https://mstrok.ru/news/v-nizhnem-tagile-odnogo-iz-luchshih-v...
P.S. Если пост снесут, я накатаю снова. Тогда лучше сразу баньте.
Происшествие от очевидца на Заводской улице в г. Щербинке (ТиНАО г. Москвы). Неадекватный мужчина чуть не сбил людей на пешеходном переходе, ему рукой махнула женщина впереди типа «куда ты летишь?!», а т.к. он дагестанец и их не смеют учить женщины, его это вывело из себя, он развернулся по бордюрам, остановился и выбежал. Далее замахивался на женщину с матами, типа она не смеет его учить. Она достала телефон, чтобы сфоткать номер машины, он полетел на неё, рядом была девушка, которая испугалась за женщину и закричала «Сейчас я вас сниму, если не отойдете от неё», он резко поменял направление на неё и со всей силой ударил по лицу, девушка отлетела на асфальт и из носа пошла кровь, после этого он сел в машину и уехал.
Это я направил на указанный на сайте адрес, просто для того чтобы проверили партию. И через минут 15 уже ответ на почту. Просто песня. Пожалуй действительно, пошли они в хер со своим маслом.
Upd. К посту есть вопросы #comment_283735071
