Редакция научно-технического журнала «Современные портовые технологии» озадачена бурной реакцией читателей на статью инженера Ванинского морского порта. За сутки статью прокомментировали 112 тысяч пользователей.
Статья «Навальный способ погрузки в условиях низких температур и высокой влажности» опубликована на сайте журнала 19 января. В ней всего две страницы, не считая списка литературы. Через час посещаемость сайта выросла на три порядка против обычного. Сначала редакция обрадовалась такому успеху, но дальнейшие события оказались неожиданными.
«Навальный способ погрузки зимой – это актуальнейшая инженерная проблема. Сыпучие грузы смерзаются, их приходится перемещать на балкеры грейферами, а это гигантские затраты времени и простой вагонов на припортовых путях. Навальный способ очень важно изучать и обсуждать, а читатели почему-то требуют это прекратить», – удивляется автор статьи, инженер Василий Неганов.
Самым обидным для автора комментарием оказалась фраза «Ваш Навальный давно никому не интересен». Так высказались 62 тысячи пользователей. Ещё 16 тысяч написали «Навального посадил не Путин, его посадил суд за преступление и он должен отсидеть». 12 тысяч комментаторов спрашивают, сколько редакции платит американский Госдеп, 9 тысяч угрожают автору убийством или изнасилованием. Почти все остальные рифмуют название способа погрузки с неприличными словами, и один комментатор написал непонятное редакции сообщение «О, как ботоферма триггернулась!»
Работал инспектором ДПС. Стою на перекрестке, блюдю порядок. В это время на красный сигнал дорогу перебегает девочка лет шести-семи. Я, как полагается, останавливаю её, приседаю и начинаю читать лекцию:
- Как тебя зовут?
- Таня.
- Таня, а ты знаешь что нельзя перебегать на красный? Машины ездят, водитель мог не успеть затормозить и сбил бы тебя. Твои родители расстроились и плакали бы.
Ответ просто супер!
- НЕ, У НИХ ЕЩЁ ВАНЬКА ЕСТЬ!
И с радостным лицом побежала дальше по тротуару.
Сына моей коллеги принимали в 1-ый класс. Надо сказать, что школа была блатная, и она очень боялась, что его не возьмут. Когда экзамен закончился, и все вышли из класса, экзаменатор отдельно подошёл к Тане (так звали мою коллегу) и сказал: "Думающий мальчик, берём".
По дороге домой она, естественно, стала интересоваться у сына, о чём его спрашивали.
- Да, ничего интересного, мам. Мне показали картинку, на ней ширма, а из-под неё 10 лапок видны. Ну и спросили, сколько за ширмой стоит петухов.
- Ну, а ты чего?
- Я сказал, что скорее всего 5, но если среди них есть увечные, то могут быть разные варианты.
БМ молчал
Когда-то занимала управленческую должность и набирала персонал. Работа с деньгами, без общения с клиентами, но частые звонки между сотрудниками. На собеседование пришла глухая девушка, читала по губам и писала ответы в телефоне. Взяла её, сообщила всем сотрудникам, что новенькая не слышит и ей нужно писать сообщения. Поняла, что мои ребята лучшие, когда они создали общий чат, в котором переписывались на обеде. Просто для того, чтобы глухая девушка могла участвовать в разговорах за столом.
У меня сложились очень тёплые дружеские отношения с мамой моего мужа. Мы часто вместе гуляем или ходим в кино. На днях ехали на дачу, и в пробке со мной пытался познакомиться мужчина. Я его отшила, разумеется, а она мне: "Ну и чего ты? Приятный мужчина же и состоятельный, видно. Познакомилась бы". Я на неё смотрю глазами по 5 копеек, и тут она, хлопнув себя по лбу: "А, ну да, я забыла".
Выхожу из метро. Вижу — бабуля везет санки за веревочку.
Сзади за санки держится девчушка 5-6 лет.
Думаю, почему собственно дитё пешком идет при рабочем-то транспорте?
Опускаю взгляд на санки, а там сидит кот.
Пушистый, важный, завернутый в плед котик на прогулке.
Эта компания сделала мой день!
Мелкое чадо, говорит свои первые слова. Зимний вечер, чадо спит у себя в кровати, я занимаюсь какими-то тихими делами. Слышу, завозился. Уже накопил опыта, чтобы знать, что младенцы боятся тишины больше, чем шума. Видимо, думают, что вокруг никого нет, их все бросили. Надо подойти, а то заплачет. Подхожу, наклоняюсь. Дите открывает глаза, говорит этаким умиротворенным голосом: "Папа" и засыпает дальше.
Сейчас дитю 38 лет, работает в фирме, живет в своей квартире. А папа помнит вот это его слово и его тон.
В 14 лет я попал на месяц в больницу. Получилось, что я там был самым старшим среди мелюзги. Младшим мальчикам было года по четыре, а одной девочке, наверное, года два. Она еще говорить не умела. Она была детдомовская, вернее, из дома ребенка. Наголо стриженая, в замызганных ползунках и вся в зеленке. Вряд ли ее стали бы держать в общей палате с чем-то заразным, так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.
Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.
А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.
Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка!», и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.
Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.
А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, оргазмы и спортивные победы рядом не стояли.
Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.
У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.
Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.
Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.
А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.
