Это было несколько раз. Первый - когда мы ехали по одной воинственной северокавказской республике на буханке, и по нам въебали в бочину из РПГ. Шмалял явно какой-то малолетка, ибо понимающий человек знает - что если с близкого расстояния въебать - то может не сработать. Понимаюший въебал бы не в бочину из зеленки, а подождал, пока мы проедем, вышл на дорогу, классически присел на колено и пустил бы выстрел нам в жопу. Тогда умерли бы все. А так - да никто не умер, товарищу бочину задело, ребро сломало, и выстрел воткнулся между сиденьями. Проехали еще пару км, залегли по кругу, и вызвали саперов. Пусть достают выстрел, жалко же буханку. Саперы приехали, стоим, пиздим. И тут буханка как въебет... Одна раама осталась. Сказали нам - что эта херня в любой момент могла сдетонировать внутри, вам сильно повезло.
Второй раз когда ехали на броне. Наехали на фугас, он сработал, но как-то не очень. Нас с брони сдуло, автора - конкретно вверх. И с высоты в несколько метров шлепнуло оземь в полной сбруе - то бишь в бронике, с тройным БК, поясом с выстрелами к РПГ и прочей атрибутикой. И хоть бы хуй - всего лишь пара позвонков треснула. А вот двое моих товарищей в той ситуации не выжили, увы. И даже на своем ДР я пил третий тост - в том числе и за них. Земля вам пухом, пацаны.
Третий раз - когда мы пошли отрабатывать квадраты. Для немонимающих - если группа идет работать квадрат, то там не должно быть никого. Ни коллег-военных, ни ментов, ни местных. И если кого-то там обнаружили - это враг, подлежащий немедленному экстерминатусу. На ХАнкалу тогда сообщили, что с утра идем работать три квадрата - чтобы они их закрыли. То есть - чтобы там никого из наших не было. А товарищ, который за то отвечал, забыл или проебал тему. Не суть важно. И вот идем мы с утра бодрым шагом по горно-лесистой местности, и сверху летит звено. Крокодилы. Мы им махнули - а че, свои же. И дальше идем. А они - набок и на нас в боевой разворот. На вас когда-нибудь заходил в боевой разворот вертолет? Скажу вам - это пиздец. Реально пизлдец как страшно и унизительно - ибо сделать ничего нельзя. От него не убежать. Не спрятаться. Одна ракета - и всю нашу группу размажет по пригорку. Хорошо, у одного матерого разведоса тогда соображалка сработала - он с поясап запустил три ракеты в нужной последовательности. И вертушки отвалили. Пиздец, свои бы положили нас в этих горах.. Обидно, однако. Мероприятие свернули, вернулись в расположение. Всей нашей группой выпили несколько литров спирта. И все сидели трезвые. ПОнимающие, что пиздец прямо рядом прошел ). А вот с утра я проснулся пьяным. И сказал прапору-водятлу - рули на Ханкалу. Приехали туда. Захожу в комнату к направленцам - к тем, кто отвечал за закрытие квадратов. Спрашиваю - кто вчера дежурил? Показывают - вот этот. Этот - сидит ко мне спиной, что-то увлеченно изучая на экране. Бью ногой по спинке стула и командую - встать! Встает. И падает от удара в ебало прикладом моего АКС. И получает еще несколько ударов в лоб - со словами - сссука, из-за твоего проеба вчера могла куча народу погибнуть. А у них жены, дети. Сука, на еще! Оттащили меня тогда от него, потому что я гвоздь хотел ему в голову вбить. В лобные доли. Захватил с собой гвоздь-двухсотку из нашего ПВД, чтобы этот уебок никогда ничего больше не забывал.
Это три особенных ситуации. Когда, в принципе, можно отмечать свой новый день рождения.
Как-то нашу машину расстреляли, получил в плечо. Не вытек до конца, довезли и зашили. Как-то работали по адресу, рядом граната упала - тоже ничего, только барабанные перепонки лопнули. Месяц в госпитале - и как новенький. (Только по непонятной причине шепот не слышу). Да и вообще - много чего было. Есть что вспомнить. "Нас водила молодость в сабельный поход" )). Респкт всем служивым, особый респект коллегам. И спасибо тем, кто читает мои тексты. И таки да, с прошедшим ДР меня - хотя, с каким именно? У меня их больше, чем один ))
Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать.
Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Paфаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал…
Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг:
— То-o-o-ли-ик!
Обернулся. Алик падает…
Рядом кто-то кричал:
— Чего уставился? Беги со всеми, a то и самому достанется, если на месте-то…
Я бежал, не помня себя, a в голове стучало: нет Алика, нет Алика… Помню эту первую потерю как сейчас…
Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места. Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал. A однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:
— Ку-ка-ре-ку-у!..
Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается…
A потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.
И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть… Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из вoeншколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня… я увидел его лежащим c запрокинутой головой и остановившимся взглядом.
Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…
Ho там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться c товарищем последним куском, последним куревом. Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.
Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти…
... Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах. Mopoз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться. Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню… Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.
B госпитале меня оперировали, вытащили осколок, a потом отправили caнпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске. Помню заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: "Валенки, валенки…"
Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, a в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте "Валенки"…
Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: "Люди". Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое… Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова "за того парня" звучат уж никак не отвлеченно…
После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. B этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила o себе — требовались парни, а их не было… Так что те слезы в фильме "Белорусский вокзал", в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.
Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но все же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, a ту что c большой буквы. Bce остальное уже не так важно…
(а если быть точнее, то помощника у гениального командира ПТУР Корнет)
Часть первая: немного предыстории.
Предвижу реакцию: пара десятков минусов и пост канет в anal пикабу. А также комменты в стиле «заебали пиарить СВО». Отвечу таким сразу: не про вас этот текст и никогда про вас не будет текстов. Эта серия постов ради тех, чей голос и взгляд только в памяти и на видео.
Через много лет будет приятно прочитать его самому, когда деменция одолеет. Надеюсь на это (в смысле, что смогу читать в деменции и что-то испытывать приятное).
Блокнот потеряется, текстовый файл удалится, а клетки мозга, в которых плашки белка содержат память событий, со временем отомрут. И я уже не буду помнить, со мной это было или где-то это услышал. А интернет, как эфир Теслы, все знает и всё помнит.)
И, вот еще что, блин: всем нравится читать собственные посты и не нужно врать, что это не так )
Летом 22 года я пошел на фронт. Это не самый умный и не самый рациональный поступок. Причины его лежат глубоко. Когда-то посмотрел определенные фильмы, прочитал определенные книги и не более. Если бы я родился и вырос в Питере, например, а учился бы в художке или в музыкалке, то всё было бы иначе. Я бы с пафосом говорил о народном сознании, об ужасах войны и о величайших проявлениях человеческого характера и героизме, не познав ни одной из этих сущностей наяву.
Я был обычный мужик с СВД, который в школе снайперов по успеваемости был одним из первых с конца. Стыдно и смешно, но я только в 34 года научился пользоваться правилом дистанции прямого выстрела. Это такой лайфхак, когда ты можешь стрелять в набегающих и появляющихся вражеских юнитов без тщательного прицеливания и попадаешь в 90% случаев. Когда я сдавал экзамен, то все дальние мишени положил мой товарищ Андрюха – математик из Екатеринбурга. А командир сделал вид, что не заметил этого. Мудрость этого поступка я познал спустя годы, когда стал занимать призовые места в соревнованиях и показывать какие – никакие результаты в боях.
Однажды, задолго до безумного 22 года мы работали «двойкой» из двух винтовок. Православный мой 7.62-й и у коллеги буржуйский 338-й. Драгунов и Steyr. Русская надежность и австрийская точность. Так вышло, что цель появилась внезапно, взойдя на соседнюю горку. Невероятно, но он вышел прямо под прицельную метку. И мы одновременно выстрелили. Потом, изучая две сквозные пробоины, мы спорили о том, кому записать +1. Сошлись на том, 338-му, потому что его скорость выше. Соответственно, он первый достиг цели. Просто бизнес и никаких сантиментов.
Везло не всегда и один раз меткий стрелок достал меня в левый бочок. Я выбыл из боя, присел, потом прилег и уже хотел смотреть фильм о своей жизни, проносящийся перед взором… Однако, почему нет боли и крови, и почему не гаснет свет в глазах? Эти признаки часто описывали коллеги, пережившие тяжелые ранения. А просто пуля в тело не попала. Она пролетела сквозь аптечку, разнесла в пыль ампулы с обезболом, сделала из бинта вату и врезалась в подсумок, пробив один магазин СВД и застряв во втором. Причем пуля не осталась торчать, а рассыпалась на маленькие кусочки оболочки и свинца. Я потом вечером сидел у себя в палатке и вытряхивал эти кусочки на спальный мешок. Целой была только «жопка» пули и стальной сердечник.
Самое лолное, что за пару минут до прилета ко мне подошел пулеметчик и отдал свой навороченный павербанк со словами «пусть у тебя побудет, а то у меня свободного подсумка нет». Я этот павербанк положил в аптечку (размер позволял). Естественно, павербанк не просто пробило, а расслоило, как колоду карт. Когда я сидел и осматривал пробитый магазин, пулеметчик подполз ко мне и сказал: я так понимаю, павербанку моему хана?». И мне было очень неловко перед ним, что не смог сохранить столь ценную вещь. Честное слово, лучше бы мой PocketBook или бок пробило, чем павербанк. Но покетбук был в рюкзаке и лежал метрах в тридцати от меня. Его не зацепило, даже когда рано утром авианаводчик ошибся и прилетевшие вертушки залпом превратили почти все наши рюкзаки в бахрому. Когда вертушки пошли на второй заход, выяснялось, что мы взяли с собой много патронов, гранат и ракет, но никто не взял оранжевый дым. Пришлось всем быстро доставать трассера и стрелять в воздух, скрещивая трассирующие линии в одной точке. К счастью, вертолетчики были опытные и знали этот знак. Поэтому улетели без второго залпа. Короче, рюкзаку моему часто везло.
А. чуть не забыл. Того стрелка, который меня клюнул, я достал часа через два и тоже в левый бок. Надеюсь, у него не было подсумка с надежными СВДшными магазинами. Но если он до сих пор жив, то фарт его второе имя и хоть он был врагом - дай Бог ему здоровья. Как говорил Приам, даже врага можно уважать.
За те вышеописанную суету я получил зарплату, хорошую премию и пару железок, которые мама с гордостью показывает гостям. Хотя мне они до одного места. Если нужда припрёт – легко обменяю эти шариковы цацки на еду или деньги. Дороже всего слова благодарности от тех, кому помог остаться живым, чувство победы и понимание того, что не зря топчешь эту землю. А оценит мои превозмогания раскормленный штабист - карьерист в Москве или нет, нас - рать. Один отдает за медаль килограмм крови, другой – килограмм денег. Поэтому среднеарифметическая цена награды это полкило денег, обильно вымоченных в крови.
И вот 2022-й год. Надо идти воевать, подумал я и пошел. В первую неделю я понял, что с СВД и вообще со снайперскими заморочками можно пока повременить. Везде трава в пояс и густые посадки. Стоя снайпера стреляют только в бравых фильмах про воевавших дедов. Стоя попадание будет гарантированно в воздух, но за такие попадания благодарности не жди. Лишний пук в тех краях всегда чреват налетевшим квадрокоптером и парой - тройкой 120 мм. болванок в нашу поляну.
Еще две недели прошли в суете. Я рванул мышцу в паху, когда тащил разобранного добровольца. В него прилетело граммов пятьдесят металла разными кусочками, большими и не очень. Вес ерунда, убивает скорость. Мы тащили его вчетвером, но трое были намного ниже меня ростом и практически весь его вес был на моей шее. Я снял ремень с винтовки и сделал из него петлю, зацепив ее за лямку носилок. Тащили - тащили, а он все равно в госпитале остыл. Утром меня тоже отправили меня в госпиталь с подозрением на разрыв мышцы или грыжу. Кололи литры Кетопрофена и думали, что со мной делать. Через пару недель выписали.
Смешно, стыдно и немножко ностальгически слёзно за слабость, проявленную мной. Я просыпался по ночам в госпитале и просто лежал, боясь заснуть. Мысль была одна: я мыслю, я жив и не могу позволить себе забытие, потому что во сне жизни не ощущаешь. А она была невероятно ценна, потому что я был уверен, что по возвращении я снова попаду в бой и уже вряд ли отделаюсь легко.
Иногда накрывало так, что хотелось вернуться в то время, когда мне 11 лет и мама, присев у изголовья дивана, кладет мне руку на лоб и говорит: сынок, у тебя всё хорошо? И я ответил бы: «мама, мне так страшно и я вообще в ужасе». Пришлось даже всплакнуть пару раз. Даже не знаю, кого было жаль больше, себя или маму. Просто был уверен на 100%, что сгину там. Мужики плачут, поверьте, мужики.
К счастью, постравма быстро проходит, если случаются более значимые события. А они стали случаться сразу же после выписки. Побыв немного помощником по штабу и полностью восстановившись, я воспрял духом и стал смотреть на ситуацию по-другому. Сработала моя теория комфорта, о которой я расскажу в одном из следующих постов.
Во-первых, у нас в отряде появился Корнет. Это противотанковый комплекс (ПТУР), ракета которого управляется лазерным лучом в реальном времени, а не гусар. Но если бы я увидел гусара, то удивился бы меньше. Словил ступор от удивления, когда узрел сие чудо. Раньше только в каталогах и в ютубе видел такое. И вот мне везение: на этот Корнет нужен был второй номер расчета! В идеале расчет вообще состоит из четверых, но летом 2022 года с людьми было трудно. И желающих на Корнет не было. Во-первых, это повышенная опасность. Противник, засекая ПТУР, не жалеет на него артиллерии. Одного из моих коллег, который за два месяца сжёг более сорока единиц бронетехники, достали Хаймарсом, сделав из многоэтажного дома курган из кирпичей и бетона. Во-вторых, ракеты на Корнет весят под тридцатку кило. За день можно потаскать около 20 ракет. В основном куда-нибудь наверх. Очень быстро развивается плечевая мускулатура, спина и ноги. Особенно полезно это в сорок лет.) Оценив все эти преимущества, я попросился вторым номером на ПТУР Корнет. Командир расчёта, Ховарт, был одним из самых удивительных людей, которых я встречал. А командир отряда спросил, осознаю ли я ответственность работы на Корнете? Я гривой интенсивно покивал и уже после обеденной чудной каши я трясся в пикапе, который вез меня на позицию «Корнет».
Конец первой части.
Если много пафоса и понтов, то сорян прощения. Старался как можно меньше показыать свое ЧСВ. Вся прошлая летняя командировка состояла из ошибок и успехов примерно 50 на 50. Постараюсь показать все интересное и делиться наблюдениями как бойца, так и романтика, коим немного имею в душе.
ПТУР – противотанковая управляемая ракета
СВД – снайперская винтовка Драгунова калибра 7.62 мм
Steyr – снайперская винтовка Маннлихер калибра 338 (8.9 мм по русски)
PocketBook (покетбук) – электронная книга PocketBook 625.
Вот я и вывез своих из 15-ти км-вой зоны СВО. Дом слева от моего подразбит, справа-сильно. И под моё окно влетело. Видел осадки из асфальта и земли. Вообще много всякого видел. Пока хз как это всё переварить и рассказать. Это в моём городе минуснулась плотина. Казалось она неубиваема. Решили ехать в Краснодар.
В МЧС назад пока не возьмут - последствия травмы, но я хотел бы вернуться назад в свой город и продолжать трудиться там во благо мирных. Там мой друг.
Вышел из поезда в Красном. Стою туплю с сумками- достаю сижки. В этот момент женщина рядом оступается и ,неуспев выставить руки, падет как мешок головой за желтую линию. Поезд уже едет. Какой-то пацан и я вытаскиваем ее назад и "селим" отдыхать на лавочку. Тупят, признаться, ваши менты и работники вокзала. Ребята видели, но секунд на 5 словили ступор и тупняк. Ну хоть проснулись и медиков вызвали. Женщина шибко ударилась- кровь изо рта и потеряшку словила немного.
Не знаю как тут сложится, но я рад что вывез родных. Кроме того, первые шаги и спасли местную - так что по двум пунктам приехал не зря, как минимум.
Пока морально собираю себя в кучку. Кому что интересно спросите.
Старейшая жительница села Орлов Гай Ершовского района Саратовской области Анна Петровна Зеленкина 2 июня отметила 100-летний юбилей.
Анна Петровна родилась 2 июня 1923 года в Ершовском районе Саратовской области.
С самого начала Великой Отечественной войны на хрупкие девичьи плечи свалился весь груз тяжелого крестьянского труда. А уже весной 1942 года Анну призвали в армию и отправили в Куйбышевскую (Самарскую) область в военную школу, где она освоила профессию радиста-кодировщика.
Зеленкина начала службу в авиаполку, дислоцировавшемся в Смоленске, обеспечивая связь с метеостанциями, разбросанными в прифронтовой зоне. Собранные молодыми радистками сведения о состоянии погоды анализировались в штабе части и использовались пилотами бомбардировщиков перед вылетом на боевые задания.
Батальон базировался в лесах, работать девушкам приходилось в промерзших блиндажах, были случаи, когда ноги примерзали к сапогам, вспоминает долгожительница, чей подвиг отмечен орденом Отечественной войны 2-й степени, медалью Жукова и другими наградами.
Победный май 1945-го Анна Петровна встретила в Латвии. В мирное время работала в колхозе на овощной плантации, дояркой на ферме, в детском саду родного села. Вырастила и воспитала сына и двух дочерей.
О других:
Фронтовой медик Александра Семеновна Иванова отметила 100-й день рождения
Мало кто знает, но в 1943 году, для снятия блокады Ленинграда, советским войскам удалось совершить крайне неочевидное для противника перемещение двух подводных лодок.
Историю подвига рассекретили относительно недавно, в 2019 году. Это был документ, под названием «Ленинградский фронт», решение №0042.
Весной 1943 года войскам поступает приказ: «Перебросить из Ленинграда на Ладожское озеро две подводные лодки, под кодовым названием «Малютки». Так как почти весь левый берег Невы был занят немцами, быстро исполнить приказ не удалось.
Армейские фельдъегеря (ныне Спецсвязь) доставили секретные документы и приказы, которые гласили, что для освобождения Ленинграда, советским войскам, находящимся на Ладожском озере, была остро необходима помощь подводного флота.
Только вот проблема с доставкой этих подлодок казалась неисправимой. Ведь пройти по Неве было невозможно, а в автотранспорт «Малютки» банально не поместились бы. Оставался единственный способ – доставить подлодки по железной дороге. Но тут возникла другая проблема: в блокадном Ленинграде специальных вагонов не оказалось. Поэтому, «Малюток» пришлось везти на обычных открытых платформах.
Такой невероятно важный рейс доверили машинисту Василию Еледину, который как раз вместе с командой прибыл на станцию «Дача Долгорукова», на своём поезде.
Подводные лодки с трудом поставили на две четырёхосные платформы:
Поезда с платформами M77 и M79 отправлялись по очереди, чтобы в случае прямого попадания не потерять обе лодки сразу.
Для того, чтобы авиация противника не обнаружила «Малюток», их окутали маскировочной сетью и прикрыли ящиками. Когда практически все приготовления были завершены, вместе с железнодорожниками отправили энергетиков, связистов и водолазов.
Команда электриков занималась перебрасыванием проводов на станциях, которые могли помешать успешному перевозу подлодок. Связисты на протяжении всего пути перерезали и тут же восстанавливали линии связи.
Несмотря на то, что подлодки были прикреплены металлическими стяжками, был велик риск того, что на повороте они могли слететь. Поэтому ехать пришлось со скоростью всего 4 км/час.
Примерно на середине пути могла бы произойти роковая ошибка. На горизонте были обнаружены два немецких самолета. Машинист Василий Еледин мгновенно среагировал: загасил свет, потушил котёл и остановил поезд среди деревьев. Лишь благодаря мастерству машиниста и успешной маскировке, немцы ничего не заметили.
Все 55 км, которые поезд обычно проходил за час, этому составу пришлось проходить целые сутки. На долгое выполнение спецоперации повлияли вынужденные остановки практически на каждой станции.
В итоге, подлодки были успешно доставлены. Основное их назначение заключалось в охране собственных берегов и морских баз. Вооружение у лодок было скромное: 2 носовых торпедных аппарата без запасных торпед и 45-мм пушка К-21 с боекомплектом в 195 снарядов.
Обе лодки «М-77» и «М-79» приступили к боевой работе по разведке и наблюдению за противником. Действие подводных лодок было облегчено тем, что их появление немецко-финская группировка никак не ожидала, то есть элементы противолодочной обороны просто отсутствовали.
Впрочем, и советские моряки действовали максимально осторожно и скрытно. Лодки ходили, соблюдая режим радиомолчания, в основном вдоль берега, используя особенности рельефа для прикрытия, а для зарядки аккумуляторов уходили в центр озера.
Кроме разведки и наблюдения, лодки привлекались к обеспечению операций по скрытной высадке разведывательно-диверсионных групп на побережье противника и их эвакуацию после выполнения боевой задачи.
Свою боевую задачу подводные лодки «М-77» и «М-79» на Ладожском озере выполнили. В августе 1944 года обе подводные лодки были вновь включены в состав Краснознамённого Балтийского флота.
ну, здравствуйте, мои дорогие и любимые, но, к несчастью, лично не знакомые, подписчики.
я вернулся домой по ранению. через месяц уезжаю снова. был под Артёмовском, в самом замесе. ранение получил в лёгкое, 7 мм от сердца застрял осколок. а так...более-менее жив-здоров, чего и вам всем желаю
