С незапамятных времен - никто даже точно не помнит, с каких - на старой елке у братской могилы советских солдат в садоводстве «Лебедь» висела небольшая металлическая табличка. Выцветшая, поистертая временем. Рукописный, старательно, даже каллиграфически выведенный текст. Такой, что дыхание перехватывало каждый раз, как взгляд натыкался на эту табличку. Последнее письмо от отца сыну, советскому танкисту Николаю Фатееву (Фадееву), чье имя выбито на плитах братского захоронения среди сотен других.
В 2012 году табличка эта вдруг пропала. Почему и как — до сих пор загадка. Но это было очень больно - было ощущение, что из тебя безжалостно выдрали целый клок глубинной памяти о солдатском подвиге и человеческом горе, которое неизбежно приносит всякая война. Тогда же, в 2012-м, мы решили эту табличку восстановить. Потому что более пронзительного памятника нашему военному прошлому, пожалуй, трудно придумать. Однако братская могила — сама по себе памятник, и любые изменения в его облике должны быть согласованы. Нас попросили собрать подписи общественности под предложением об установке новой таблички. Стоило только написать об этом в интернете - и через два дня у нас были 10 тысяч подписей и писем со всей страны, и даже из США и Канады. В Москве нашлись люди, которые пообещали лазерной гравировкой воспроизвести отцовское письмо на листе нержавейки - сохранив оригинальное начертание. Работа закипела.
Параллельно началась архивная и поисковая работа. Мы нашли документы, по которым выяснили обстоятельства последнего боя лейтенанта Н. Фатеева. Рано утром 12-го июня 1944-го года из Райвола (ныне Рощино Выборгского района Ленинградской области) в сторону Куутерселькя была отправлена механизированная подвижная разведгруппа с задачей прощупать финскую оборону и выявить огневые точки и слабые места. Когда легкие танки Т-60 в сопровождении небольшого числа пехоты подошли к линии VT на расстояние прицельного огня — финны начали стрелять. Несколько советских танков были подбиты, а машина, командиром которой был лейтенант Фатеев, загорелась. Выбраться из нее танкист не успел. Как сказано в наградных документах — «в то время, когда танк был уже подбит, т. Фатеев продолжал выполнять боевую задачу, уничтожив ПТО противника, 2 пулеметных гнезда и более 10 финских солдат и офицеров». Посмертно лейтенант Фатеев был представлен к ордену Отечественной войны первой степени.
Лейтенант Николай Фатеев.
Вскоре нам удалось связаться с родственниками Николая Фатеева и поисковиками из Луганской области Украины (откуда родом танкист). Нам рассказали всю трагическую историю семьи Фатеевых, прислали последние письма танкиста домой, а самое главное — дневник его отца, каллиграфа и иконописца Афанасия Титовича Фатеева. Того самого, который уже после войны оставил на братской могиле близ исчезнувшей деревни Куутерселькя свое пронзительно письмо. Нам рассказали, что до самой смерти Афанасий Титович так и не смог смириться с гибелью сына. Там, в дневнике, на каждой странице - нечеловеческая боль и горе. С этим горем где-то в 60-х годах прошлого века луганский иконописец и приехал на могилу молодого лейтенанта.
Афанасий Титович Фатеев.
Пока мы работали над этой историей и над восстановлением таблички, случилось то, что мы на экскурсиях обычно называем маленьким чудом. Коллега прислал ссылку на какой-то интернет ресурс, вообще не связанный с войной, где была маленькая-маленькая фотография молодого парня в танковом шлеме и подпись: «Юрий Лейбович Харитонский. Погиб 12-го июня 1944 года близ Куутерселькя». Мы зацепились за эту дату и решили проверить информацию. Результат ошеломил. В архивах мы нашли две схемы. На одной из них ромбиком изображено местоположение танка, в котором погиб Николай Фатеев. На другой — таким же ромбиком танк, в котором погиб Юрий Харитонский. Не нужно сильно напрягаться, чтобы понять, что это один и тот же танк.
Схема места гибели Н. Фатеева.
Схема места гибели Н. Харитонского.
Все, в общем, логично: экипаж Т-60 как раз и состоит из двух человек. Только вот имя Николая Фатеева выбито на плитах братской могилы, а имя Юрия Харитонского — нет. В Москве мы нашли родственников Юрия Лейбовича, они рассказали нам, что 70 лет искали место гибели и могилу деда, но безуспешно. У нас было ощущение, что Юрий Лейбович сам постучался откуда-то оттуда, напомнил о себе.
Ю. Л. Харитонский с семьей.
Легкий танк Т-60.
Одним словом, история, которая начиналась как попытка просто восстановить утерянную табличку на кладбище, вылилась в целую повесть о одной из миллионов военных трагедий. Табличка-эпитафия лейтенату Фатееву была восстановлена благодаря неравнодушию как минимум десяти тысяч человек. Была сделана компьютерная копия текста таблички — чтобы сохранить почерк Афанасия Титовича. Коллеги-поисковики из Москвы сделали и привезли мемориальную доску из нержавеющей стали, где эти буквы были выгравированы. Коллеги-поисковики из Петербурга притащили оборудование и собственноручно установили раму и саму табличку на место. Открывали ее при большом стечении народа, а у подножия таблички чуть позже установили гранитную плиту с именем боевого товарища Н. Фатеева — Юрия Лейбовича Харитонского. Чтобы танкисты и теперь были вместе.
В 2014 году на том месте, где в танке сгорели Н. Фатеев и Ю. Харитонский, был установлен памятный знак. И опять — усилиями десятков неравнодушных граждан. Поисковики, джиперы, местные жители провели целую операцию, чтобы извлечь из леса, перевезти и установить на месте гибели танка многотонный гранитный противотанковый надолб. На нем укрепили разорванный взрывом трак от танка Т-60, найденный на месте его гибели, и информационный стенд с фотографиями танкистов и описанием трагических событий 12-го июня 1944-го года. Чуть позже пластиковый стенд заменили на гранитную плиту. С тех пор у этого камня постоянно лежат живые цветы. Через него обязательно проходят экскурсии, автомобилисты иногда гудят, когда проезжают мимо.
Памятный знак на месте гибели Н. Фатеева и Ю. Харитонского.
Приезжали сюда и родственники Юрия Лейбовича Харитонского. Рассказали, что всю жизнь искали деда, думали, что он погиб на Невском пятачка. Мы видели их слезы возле этого камня. Все не зря и все не просто так.
"Спасибо! Моя соседка ребёнком с родителями переехала в строящийся г.Сумгаит в Азербайджане. Там были пленные немцы и дети бегали их смотреть, да и взрослые приходили тоже. И она стала свидетелем такой картины: на решётку, за которой прогуливались пленные, бросается их сосед, дядя Лёша, с криком: "Курт! Курт!" И обнимается с каким-то немцем. Что оказалось: дядя Лёша сам был в плену, был активным, собирал группу для побега. За это его решили расстрелять, и поручили этому Курту. Тот отвёл его в лес, дядя Лёша уже приготовился... А Курт показывает ему, мол, беги! Дядя Лёша думает: "вот гад! Как кролика хочет меня подстрелить!" А тот ему опять показывает - беги, я в небо буду стрелять! Ну, тот, не веря, побежал. И вот, через несколько лет после войны, они случайно встретились в Сумгаите. Но дядя Лёша так это дело не оставил, стал писать властям, в ЦК, рассказывать, как этот немец его спас. И добился своего! Немца освободили, он уехал в Германию. И дядя Лёша даже через партию два раза ездил к нему в гости, в Бремен, кажется. История в Сумгаите была известная, об этом и в газетах писали."
Телеграм - Интересно
Какой смысл писать о работе на Корнете, если пост удалят. Вот если я напишу про то, как мы едим живьём детей, а наше командование только спит и видит, как бы побольше отправить народа в Омаха Бич пати, то даааа. Пост был бы в тренде. Пусть пиз..ёжь, но покровавее, с гэбнёй, с резиновыми калошами и черенками от лопат вместо винтовок.
Просто кратко расскажу о пользе таких систем. Отступление: многие военные спецы слышали такой термин "антиснайпер".
В военной тематике всегда есть какие-нибудь анти, рассматриваемые как пацацея от чего-то страшного.
По большей части это выдумки. Есть даже люди, которые называют снайперские винтовки определённых моделей (например Б-94) "антиснайперскими". Это от снайпинга головного мозга и непонимания сути.
Так вот. К чему я это накатал? ПТУР "Корнет" это действительно оказался анти всем, что ездит, ходит, ползает и некоторое летает (вертолёт, например). Кто станет кричать "Не верю", ступайте в мат.часть, ракета К-3.
Антимобильное или антистационарное.
Сам не мог в это поверить, когда пришёл к такому выводу.
Зае..ал снайпер из лесополосы? - Корнет. Танк противника ох...ел в конец и не даёт поднять головы? - Корнет.
Твоя группа столкнулась в неравном или равном бою с группой противника? - Корнет. Блиндаж толщиной стены два метра и щелями амбразур, в которые едва палец можно протиснуть? - Корнет.
Автоматический гранатомёт в плотной застройке? - Корнет.
Радиолокационная станция? - Корнет.
Извиняюсь, бронепоезд? - Корнет.)
Пока артиллеристы пртстреливаются (честь и хвала артиллерии), Корнет реагирует мгновенно, с первого выстрела.
Вы получите точечную мгновенную помощь по запросу. Корнет деморализует противника сильнее всего.
У танка активная защита, сбивающая Фаготы и выстрелы от гранатомёта? - Корнет.
На вас напал Нэо? - два Корнета в режиме двойного пуска. От одной ракеты он увернётся, да...
Нет такой техники или такого укрытия, которое не возьмёт Корнет. Стрелять из Корнета может любой. Нужно только быть ннмножко отморозком и не бояться ответок, которые прилетят 100%. Не сегодня, так в следующий раз.
Хорошо играя на Корнете, вы гарантированно получите ранение, контузию или просто повышенный износ мозга. Готовы к этому не все.
Я имелтчесть работать с такими.
У Корнета куча недостатков, которые народные умельцы уже решили. Пока в нашем КБ два маразма и три альгеймера, тормозя работу молодых умов собственным ЧСВ, потратят три года на приёмку модернизации убогих корнетовских батарей прошлого века (серьёзно), ребята в полевых мастерских сделали свои, на обычных павербанках (буду ждать, когда мне позвонит на выключенный телефон тов.майор за фейки и раскрытие тайны).
Когда я уже в госпитале был, то, будучи мобильным и целым, помогал принимать прибывших, которых в 22м году было просто много и всегда. Запомнился крепыш-борец из Дагестана. Вот его слова: "Мы первый опорник взяли, потом второй заскочили, там пулемёт ушатали и уже третий линий хотели брать, но тут Беха (БМП) выскочила и всех раз...бала!"
Я спрашиваю, а где ваши ПТУРщики были? Спали?
Ответ убил:"У нас их нет".
Вывод: не все начальники даже понимают ценность Корнетов, их универсальность и простоту. Не всем хочется поднимать жопу и пробивать гаджеты пацанам. Это трудно.
Согласен я с тем, что ракеты на Корнет не дешёвые когда-то были и боец отвечал за каждый выстрел чуть ли не кошельком. Но сейчас, когда есть х..й-знает-сколько осевые фрезерные станки, автоматизированы многие этапоы производства, выпуск ракет намного дешевле и быстрее. Можно ракетами этими насытить фронт до ощутимого количества. Почему до сих пор в головах многих начальников Корнет это Звезда Смерти, доступная лишь Вейдерам?
Да, квадрокоптеры создают проблемы всем и сейчас. Особенно камикадзе. Я не смог работать так же, как в 22-м году. Коптер нашёл бы нас и ушатал. Но ведь и мы не лоси. Комплектовали бы расчёт подавителями, анализаторами частот и антидроновыми ружьями. Плюс один человек-антидрон в расчёт Корнета. Уже трое. Заметьте, не ружье и не гаджеты зову я антидроном, а человека. Гаджеты не решают, но очень помогают найти решение человеку. Когда угрозы дрона нет, пусть помогает ракеты таскать, плечи развивает.)
Антивоенщики здесь? Идити в Х, вы достали уже своим лицемерием.
Приведу пример: звоню знакомому:
- Бро, привет, не хотела бы ваша компания помочь нам и квадрик купить?
- А сколько он стоит?"
- Ну, в среднем, пятьсот
- Серьёзно?
- Да
- Да прям щас отправим несколько
- Ты не понял, наверное. Пятьсот тысяч
- Аааа. Надо посоветоваться с коллегами. Купим, скинемся, делов-то.
- Ок
Через время:
- Ну чё там?
- Коллеги не хотят участвовать в этих делах, они пацифисты ( и прочие ...сты)
- Ну я понял.
Разница между "Купим несколько" и "Пацифисты" измеряется деньгами.
Я не против убеждений, но когда их натягивают на жадность, это лицемерие.
Я был военным специалистом до того, как стало модно обвинять мою страну во всех грехах. И остаюсь им. Не светит мне пойти в айти.
Пост вряд ли проживёт пол дня. Нафиг такое свербильное чтиво кому нужно. Лучше про котов да про носки на х...ях постить.
Страна гуляла за столом – у яркой елки!
Шел оливье, в духовке ждали перепелки.
А пацаны пошли на штурм. Такое дело.
Так приказала им страна, так захотела!
Она бросала конфетти на снег кровавый
Прости нас, Господи, прости! Как мы не правы.
И Грозный юношей встречал, представьте сами,
Ни серпантином с мишурой, а - трассерами.
Пока чиновники в Кремле рапортовали,
Все те, кто ходят по земле, к ней припадали.
Не оценить с Москвы в бинокль грозу-угрозу -
В любом проеме и окне - по дедморозу!
Блатных там не было детей - им там не место.
Когда покруче замесить людское тесто,
Приходит час простым парням задачу ставить:
Идти в огонь! И навсегда - в людскую память…
… За домом грохнул РПГ – и сразу вспышка!
На окровавленный рояль упала крышка.
… По ним стреляли из окон и из подвалов.
Горел вокзал, рычал металл, земля дрожала!
Кусали наших пацанов стальные пчелы,
И бесконечно длился бой - слепой, тяжелый…
… Их взяли в плотное кольцо и обложили,
Они держались и дрались, покуда жили.
Их командир хрипел в эфир – просил подмоги -
Она к ним шла. Реально шла! Теряя ноги.
Стекала кровь по мостовым водой Лагидзе,
Но был блокирован проспект Орджоникидзе.
Не бросил раненых ребят полковник Савин,
И на прорыв они пошли под вечер сами!
На трех машинах, все в крови и вдоль железки.
Одна дошла, хотя была на тонкой леске.
Глядят с укором до сих пор глаза живые -
Враг жил на нашей частоте, знал позывные!
Кто без разведки бросил в бой, кто выдал шифры? -
Те, для кого война – не боль - всего лишь цифры!
А материнские сердца в ночи молились,
Чтоб их птенцы прошли огонь и возвратились.
И я прошу тех пацанов: «Простите, братцы!»
Пусть мне тогда, на тот декабрь, всего пятнадцать.
Пусть я там не был - я там был! Мы все там были.
И гул горящих площадей мы не забыли!
Пока ты в разуме еще, пока ты в силе
Не забывай своих детей, моя Россия.
Венгерские солдаты ведут допрос советского военнопленного. Человек в кепке и черном пиджаке — предположительно полицай. Слева стоит офицер вермахта.
Несколько лет смотрел и изучал эту фотографию.
На ней наш солдат держится настолько достойно и мужественно, что и эту фотографию списали в архив, хотя первоначально предполагалось ее массовое тиражирование (тут речь о предыдущей, немецкой, неудачной для них, фотографии)
Всегда пытаюсь представить, а смог бы я вот так вот стоять и смотреть на них на всех. На полицая-предателя с хлыстом в руках, на тех, кто пока еще побеждает на фронте... На их наглые самодовольные рожи...
Хватит ли мне мужества не встать перед врагами так, как бы они хотели... Не знаю, но очень хотелось бы надеяться, что хватит, если наступит такой момент...
Я горжусь этим безвестным солдатом и горжусь всеми, кто подарил нам всем Одну Такую Важную Победу, Одну На Всех, МЫ ЗА ЦЕНОЙ НЕ ПОСТОИМ!
1942 год. После боя.
Воспоминания ветерана войны, танкиста, вернее просто его ответ на вопрос:
– Что же такое НЕНАВИСТЬ?
«Я до войны, что такое ненависть и не знал, потому, как причин её испытывать не было. Горе разное было. Собаку, которую сам выкормил молоком козьим – волки зарезали. Бабушка с лестницы упала – разбилась, похоронили. Это было горе. Война началась – это беда. А вот ненависти не было.
Любовь была. Да и сейчас свою бабку люблю.
Я из деревенских, с трактором на «ты», техника ведь схожая с танками, потому в сорок первом, когда война уже гремела тогда вовсю, взяли меня без разговоров в танковое училище. Был у нас в училище один старшина-инструктор – кличка у него была «в задницу раненый». Его, действительно, туда ранило вскользь, пулей. И он по этому поводу, вероятно, комплексовал.
Раз в заднее место ранен – значит трус. Глупость, конечно, страшная – много там выбирает пуля или осколок – куда попал, туда и попал. Но этот старшина, как волк ходил с утра до ночи, злой, аки чума, ну и вымещал на нас всю свою глупую ненависть. Как только не измывался он над нами. И чуть что не так – орет:
– Трусы, дезертиры, сопляки… Под трибунал пойдете!
Поначалу нам было страшно, а потом мы попривыкли и поняли, что старшина наш был, что ни на есть самый обычный трус, но с властью, какой-никакой, над нами, над салагами, значит. Раненый – понятно, на передовой побыл – понятно, и обратно туда явно не хотел – тоже понятно. Как-то на самом деле двоих ребят наших, уже не припомню за что, подвел-таки под трибунал.
Ребята решили его придушить ночью. Я был против! Нельзя нам об такую сволочь руки марать! Пообещал придумать план, как его на передовую отправить, ну и придумал.
Было на полигоне, на стрельбах и прочих тренировках, такое упражнение – оборона танка в ближнем бою. Через верхний люк надо было гранату кинуть в цель. Боевую гранату.
Он нас этим упражнением замордовал, вот буквально замордовал! Нам стало понятно, что он на самом деле трус и страшно боится, что кто-то из нас гранату внутрь танка уронит, где он, драгоценный, сидит и нами командует.
Я припрятал в башне заранее кусок железяки, похожий в темноте (а в танке темно) на гранату, ну и вызвался кидать гранату первым. Трус подает мне (весь потный, он всегда со страху потел) гранату и начинает свою обычную брань:
– Докладывай, что должен делать, сопля!
Я начинаю монотонно бубнить:
– Вынимаю чеку, открываю люк, бросаю гранату, – в этот момент выбрасываю железяку вниз, которая загрохотала, как прощальный вальс немца Шопена, говорю – ёпрст! – и выкидываю гранату из танка, при этом не забываю закрыть люк, чтобы этот дурачок из танка под осколки гранаты не рванул.
Он, таки рванул и ударился головой в закрытый люк, что-то там с матами, и тут прозвучал взрыв гранаты снаружи танка. Он затих и от него повеяло чем-то странным, до боли знакомым, как летом из солдатского уличного туалета. Он молча открыл люк, вылез и бегом кинулся к ближайшему озеру. Мы же наблюдали всю дорогу на его задней части всё увеличивающееся в размерах рыжее пятно.
Кличку, понятное дело, мы ему поменяли (на «засранца»), но и он ещё более озверел, но стал нарушать инструкцию – заставлял нас всё делать снаружи танка (наполовину высунувшись, пока гранату не кинем, а потом уже позволял забираться внутрь). И так было до тех пор, пока проверяющие не увидели! Да как его построили, да какими словами его обложили! Мать моя, женщина! И покойников он на фронт готовит! Да такого танкиста в поле сто раз из автомата застрелят фашисты! Обозвали вредителем и исполнили нашу мечту – отправили на фронт! Когда он уходил, то пришел к нам прощаться. Мы же к нему даже не вышли и плюнули ему вслед. А наша ненависть к нему сменилась полным презрением. Мы все тут на фронт рвемся, каждый день считаем, сводки фронтовые слушаем, гадаем, где воевать будем, а этот... И жалко, и противно.
Но это тоже была, оказывается, не ненависть!
А вот какая она, эта настоящая ненависть, я чуть позже расскажу.
Третий бой мой начался так. Атака. Взрыв. Улетел в чёрную бездну. Нет сознания, пришел в себя – плен. Но в плену то другая история, там больше ярость и злоба на всех. Когда меня из плена освободили – сразу короткая проверка, хоть трошки обгорелый я был, но меня признали все мои ребятки из полка, потому не длинная с запросами и посиделками под замком. Потом сразу в госпиталь, ремонтировать мои конечности пострадавшие. На мне с детства всё заживает, как на собаке, хоть и хотели комиссовать, но не вышло по-ихнему, зажило всё. Потому не прошло и трёх месяцев, как я догнал своих!
Наступление шло полным ходом!
И вот моя рота, новенький Т-34, мечта танкиста Красной Армии! Но не уберёг я его, сожгли его фашисты в четвёртом бою. Расскажу вкратце, как.
В колонне танковой завсегда есть первый танк, ну и последний. Так вот, когда нарываешься на засаду или на подготовленную оборону фашистов и ваша колонна не успела развернуться в боевое построение, то эти два танка (первый и последний) всегда страдают больше всего. По ним бьют, чтобы сделать манёвр остальных машин очень сложным в условиях обездвиженности колонны. Кого ставили первым, всегда знал, что шансов выжить очень мало, потому готовились к любым ситуациям и смотрели во все стороны.
Экипажу танка под командованием лейтенанта А. В. Додонова было приказано пробиться к центру города и водрузить красное знамя на ратуше во Львове. Машиной управлял механик-водитель старшина Ф. П. Сурков. Меткий огонь по врагу вел башенный стрелок И. И. Мельниченко. Радист — старшина А. П. Марченко, неплохо знавший город, указывал путь. Действуя решительно, танк «Гвардия», поддерживаемый своим подразделением, прорвался к самому подъезду ратуши. Марченко вместе с группой автоматчиков, перебив вражескую охрану, ворвался в здание, поднялся на башню и водрузил на ней алый стяг. За 6 дней боев в городе экипаж уничтожил более 100 вражеских солдат и офицеров и сжег 8 танков противника. Гитлеровцам удалось подбить танк Т-34 «Гвардия». В жестоком бою погибли А.В. Додонов и А.П. Марченко, тяжело ранены Сурков и Мельниченко. Старшина Ф. П. Сурков за выдающийся подвиг удостоился звания Героя Советского Союза, остальные члены экипажа были награждены орденами. Звание Героя Советского Союза было присвоено командиру 63-й гвардейской танковой бригады полковнику М. Г. Фомичеву. Снимок сделан перед началом Львовско-Сандомирской наступательной операции.
В тот раз первым в колонне шёл мой танк ну и нарвались мы на минное поле с корректировщиком артиллерии, который сидел на дереве, а били по нам из-за холма, не видели мы их...
Танк подбили, и он сгорел, в итоге, ну а сейчас речь не о том, а о шестом танке, который подо мной сгорел. Дело в Берлине уже было, в сорок пятом. Атака. Мы наступаем. Пехоту нашу рассеяли осколочными, и она подотстала на квартал, может пол, не суть важно. Я увидел, через открытый люк, фаустпатрон и тень человеческую, понял, что сейчас шмальнёт он по нам, не успеваем мы его уложить, потому только рявкнул:
– Быстро все из танка! – и люк нараспашку!
Танк, когда в него фаустпатрон попадает, жахает, аки лампа с керосином, если попадает в бак с топливом, а в Т–34 он, этот самый бак, почти везде! Жахнул.
Из люка выскакиваю в столбе огня, ребята за мной, горит на нас всё! Комбез, шлемофон, сапоги, а что не защищённое, руки там, лицо, сразу, как чулок с волдырями слазит.
А тот немец видит наше копошение, фауст кидает и целится из-за баррикады в меня из винтовки своей, ну и стреляет! Я бегу прямо на него, вот из меня ненависть прёт со всех щелей, вот за день до Победы сжечь мой танк и меня, да я же тебя голыми руками... Бегу и чувствую, что попадает в меня фашист, а мне не больно, только ногу толкнуло...
В общем, на этой самой ненависти я и добежал к нему, повалил его на землю и всадил ему нож в глотку, уже и не помню, как он мне в руку попал...
Да, а пока я бежал – он ещё раз в меня попал – в плечо. То я уже потом в госпитале узнал, когда в себя пришел, а так, последнее, что я помню, это его кадык и моя «финка», нож, значит, такой... Вот, что может ненависть с человеком сделать, силы какие может придать ему нечеловеческие! А вы говорите... Поэтому, вот что на фронте, в бою всему голова – ненависть к врагу!
А всё остальное – так, для красного словца. Это был, кстати, шестой танк, что подо мною сгорел, я рассказывал. Они горят, к сожалению, целиком, а потом ещё и взрываются, ведь там боекомплект полный–неполный, а мы танкисты горим, иногда, частично.
Когда в первом своем танке горел – попал в госпиталь без сознания. Долго без него, сознания, был и без документов – сгорели они. А без документов человек – не человек, солдат – не солдат, командир – не командир... А домой пришла похоронка. Писарь – придурок, возьми и напиши в сопроводительном письме – «Ваш сын сгорел в танке».
До невозможности глупый оказался человек, разве можно такое родителям писать–посылать? Это чуть позже уже стали писать в похоронках нормальные слова про геройскую смерть и прочее ... А тут «сгорел в танке!». Вот каково это было матери читать! Отец, слава Богу, от мамы письмецо–похоронку припрятал, и в редакции показал. Поэт один узнал об этом и стихи написал на мою геройскую смерть … А я-то жив! В себя пришел, всё наладилось, уже ходить могу, а отец на мои письма из госпиталя отвечает как-то странно, сухо и непонятно. Оказывается, он не верил, что я живой – почерк у меня шибко изменился. Ещё бы ему не измениться, если через мою руку пяток осколков пролетело и не задержалось, хорошо, хоть попришили всё (почти) на место. Потом ещё раз похоронка пришла, но отец уже точно не верил, и правильно делал – жив я оставался, чего и всем вам желаю. А я в плен попал. Пенсию за меня мои родители получали. Но, наверное, не за всё время, ведь за то, что я официально в плену числился, за те полгода, что я у немцев был, не выдавали им. Это когда «смертью храбрых» приходит, то – да! Пенсия, как семье героя! А тут-то всё, наоборот, почти что предатель, самый, что ни на есть …
Хорошо, что и экипаж мой, и командир полка моего, когда меня освободили, были живы. И времени немного прошло – с полгода, и рапорт тот нашли быстро. И все ребята написали, что оставили меня у сгоревшего танка мёртвым. В общем – посчитали меня убитым, потому как не дышал! Они-то вот посчитали, а немцы нет.
Очнулся в концлагере пересыльном, в госпитале – оказалось, что я в плену. Врачи все русские. Спасибо им отходили меня чуть, ну как могли, и на том спасибо!
Ходить начал потихоньку – ушёл в побег. Поймали быстро – слабый был я совсем, надо было ещё силушек поднабраться, а потом бежать. Но нет, учимся на своих ошибках – научили меня фрицы уму-разуму – вот уж кровушкой умылся, так умылся, и зубы мне все передние выбили сапогами–кулаками.
Второй раз через три месяца сбежал – опять попался, поляки местные меня выдали. Все пальцы на ногах прикладом винтовочным раздробили, чтоб не бегал больше, повезло мне, наверное, что не расстреляли.
Под конец войны немцы пленных стали беречь, зависело, конечно, от лагеря, наш лагерь больше для работ на заводе был, потому и не порешили. Ну, а когда отступали, то просто не успели нас порешить–перестрелять всех, бежали они больно спешно…
Вот в плену, когда ярость–ненависть меня душила, думал, что когда придёт мой час, я их, германцев–то, зубами грызть–убивать буду, хоть и не осталось от зубов моих ничего – пеньки одни! В Австрии, как-то поставили меня пленными немцами командовать – трупы коней–лошадей закапывать. Земля у них каменистая – тяжело немчуре было её копать–долбать. Я же думал – всех немцев с этими конягами вместе закопаю–прикопаю.
А потом думаю себе и гляжу на них – ведь, по сути, несчастные и жалкие люди, сдутые какие-то, безжизненные, хоть и рожи – как моих две, а то и три…
И ушла ненависть, как и не было её.
Стало мне на них вот наплевать с высокой горки ... Только вот речь ихнюю, немецкую, до сих пор слышать не могу, но думаю, что это не ненависть закипает, а что-то иное, да и сердце потом начинает барахтаться, как не в себе, и курить хочется, а бросил ещё в сорок шестом, как с госпиталя окончательно вышел.
А так – ненависти на них нет совсем.
Немцам ведь тоже досталось. Насмотрелся я на них и в войну, через прицел, да и после на пленную немчуру.
Век бы их больше не видеть и не слышать»
Предыдущие посты:
И один в том поле воин, если он по-русски скроен
Один из невероятных случаев Великой Отечественной войны
Из высказываний Гитлера об оккупационной политике на Востоке
Кому нелюди, а кому новые граждане
ЛА-5 против 44 бомбардировщиков Ю–87 и 8 ФВ–190
--------------------
Отрывок из документального, военно-исторического романа "Летят Лебеди" в двух томах.
Том 1 – «Другая Война»
Том 2 – "Без вести погибшие"
Сброшу всем желающим пикабушникам на электронную почту абсолютно безвозмездно.
Сначала Том 1, если понравится, то после прочтения (отзыва) и Том 2.
Получение Тома 2 по времени не ограничено никак.
Пишите мне в личку с позывным "Сила Пикабу" (weretelnikow@bk.ru), давайте свою почту и я всё вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах).
Есть печатный вариант в твёрдом переплете.
Это было несколько раз. Первый - когда мы ехали по одной воинственной северокавказской республике на буханке, и по нам въебали в бочину из РПГ. Шмалял явно какой-то малолетка, ибо понимающий человек знает - что если с близкого расстояния въебать - то может не сработать. Понимаюший въебал бы не в бочину из зеленки, а подождал, пока мы проедем, вышл на дорогу, классически присел на колено и пустил бы выстрел нам в жопу. Тогда умерли бы все. А так - да никто не умер, товарищу бочину задело, ребро сломало, и выстрел воткнулся между сиденьями. Проехали еще пару км, залегли по кругу, и вызвали саперов. Пусть достают выстрел, жалко же буханку. Саперы приехали, стоим, пиздим. И тут буханка как въебет... Одна раама осталась. Сказали нам - что эта херня в любой момент могла сдетонировать внутри, вам сильно повезло.
Второй раз когда ехали на броне. Наехали на фугас, он сработал, но как-то не очень. Нас с брони сдуло, автора - конкретно вверх. И с высоты в несколько метров шлепнуло оземь в полной сбруе - то бишь в бронике, с тройным БК, поясом с выстрелами к РПГ и прочей атрибутикой. И хоть бы хуй - всего лишь пара позвонков треснула. А вот двое моих товарищей в той ситуации не выжили, увы. И даже на своем ДР я пил третий тост - в том числе и за них. Земля вам пухом, пацаны.
Третий раз - когда мы пошли отрабатывать квадраты. Для немонимающих - если группа идет работать квадрат, то там не должно быть никого. Ни коллег-военных, ни ментов, ни местных. И если кого-то там обнаружили - это враг, подлежащий немедленному экстерминатусу. На ХАнкалу тогда сообщили, что с утра идем работать три квадрата - чтобы они их закрыли. То есть - чтобы там никого из наших не было. А товарищ, который за то отвечал, забыл или проебал тему. Не суть важно. И вот идем мы с утра бодрым шагом по горно-лесистой местности, и сверху летит звено. Крокодилы. Мы им махнули - а че, свои же. И дальше идем. А они - набок и на нас в боевой разворот. На вас когда-нибудь заходил в боевой разворот вертолет? Скажу вам - это пиздец. Реально пизлдец как страшно и унизительно - ибо сделать ничего нельзя. От него не убежать. Не спрятаться. Одна ракета - и всю нашу группу размажет по пригорку. Хорошо, у одного матерого разведоса тогда соображалка сработала - он с поясап запустил три ракеты в нужной последовательности. И вертушки отвалили. Пиздец, свои бы положили нас в этих горах.. Обидно, однако. Мероприятие свернули, вернулись в расположение. Всей нашей группой выпили несколько литров спирта. И все сидели трезвые. ПОнимающие, что пиздец прямо рядом прошел ). А вот с утра я проснулся пьяным. И сказал прапору-водятлу - рули на Ханкалу. Приехали туда. Захожу в комнату к направленцам - к тем, кто отвечал за закрытие квадратов. Спрашиваю - кто вчера дежурил? Показывают - вот этот. Этот - сидит ко мне спиной, что-то увлеченно изучая на экране. Бью ногой по спинке стула и командую - встать! Встает. И падает от удара в ебало прикладом моего АКС. И получает еще несколько ударов в лоб - со словами - сссука, из-за твоего проеба вчера могла куча народу погибнуть. А у них жены, дети. Сука, на еще! Оттащили меня тогда от него, потому что я гвоздь хотел ему в голову вбить. В лобные доли. Захватил с собой гвоздь-двухсотку из нашего ПВД, чтобы этот уебок никогда ничего больше не забывал.
Это три особенных ситуации. Когда, в принципе, можно отмечать свой новый день рождения.
Как-то нашу машину расстреляли, получил в плечо. Не вытек до конца, довезли и зашили. Как-то работали по адресу, рядом граната упала - тоже ничего, только барабанные перепонки лопнули. Месяц в госпитале - и как новенький. (Только по непонятной причине шепот не слышу). Да и вообще - много чего было. Есть что вспомнить. "Нас водила молодость в сабельный поход" )). Респкт всем служивым, особый респект коллегам. И спасибо тем, кто читает мои тексты. И таки да, с прошедшим ДР меня - хотя, с каким именно? У меня их больше, чем один ))
