Живем с мужем в хрущевке, слышимость просто замечательная. Где-то год назад в соседнюю квартиру приехала жить молодая девушка, лет 17-19. И вот на протяжении всего этого года, что она живет рядом с нами, она ежедневно по нескольку раз спрашивает своего кота: "Тиша, КАК можно быть таким хорошим котом, КАК? Ну объясни мне, ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ ШИКАРНЫЙ КОТ? Господи, КАК ЖЕ Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ! БОЖЕ, КАКОЙ ЖЕ ТЫ ОФИГЕННЫЙ"
Как-то к немолодому советскому колхознику в Бурятии пришло письмо. Непростое - из Гамбурга. Автор письма, немецкая женщина, потерявшая сына где-то на подступах к Ленинграду во время Великой Отечественной, спрашивала, молится ли он о тех людях, которых лично застрелил во время войны, выставляя при этом отметки на своей трубке о каждом убитом враге.
Советский колхозник, фронтовик, старшина запаса, снайпер Семен Номоконов продиктовал сыну ответ, который тот отправил в Гамбург. Вот он:
Вполне возможно, уважаемая женщина, что на трубке, которую я курил на фронте, была отметка и о вашем сыне - не запомнил всех грабителей и убийц, которые пришли с войной и которые оказались на мушке моей винтовки. И под Ленинградом беспощадно уничтожал фашистских гадов. Если бы своими глазами увидели вы, немецкие женщины, что натворили ваши сыновья в Ленинграде, прокляли бы их.
Ровесник века, на фронт Семен Номоконов попал уже в возрасте - в 41 год. Призывался из Забайкальского края. Происходил он из эвенков-хаминган, их еще называли конными тунгусами - кочевые скотоводы, занимавшиеся коневодством и охотой, которые, в свою очередь, произошли от бурятов и тунгусов. Такая вот затейливая охотничья кровь. Семеном его назвали в 15 лет, при крещении, а до этого носил имя «Глаз коршуна» - охотиться, и неплохо, начал в раннем детстве.
В общем, немолодой, небольшого росточка таежный мужичок у первых его командиров радости не вызвал - не зная, куда его пристроить на фронте, оправили на полевую кухню, в помощь повару, мол, не воин это. Но даже и на кухне не пригодился - не понравилось повару, что тот не умеет даже хлеб резать. Да и по-русски почти не говорит.
Определили в санитарную команду в августе 41-го - костыли делать. Ну, костыли, так костыли - служил, где определили, мечтал о возвращении домой, как все. Но вмешался случай - госпиталь попал в окружение, многие медики погибли, а Номоконов вышел из окружения к своим.
Здесь уже выдали трехлинейку - трехлинейную винтовку Мосина, отправили на передовую. И вновь случай: как-то ненароком на Валдайских высотах выкосил восьмерых немецких разведчиков, спас жизнь командиру - не так прост маленький таежный мужичок, оказывается. Определили в снайперский взвод.
А уже через пару месяцев во фронтовой газете Северо-Западного фронта «За Родину» говорилось, что снайпер Семен Номоконов к этому времени застрелил 76 солдат и офицеров противника.
Что интересно. Все это время он воевал с обычной винтовкой - оптический прицел ему выдали только в 1942-м. Охотник! Что там фриц - это ж не белка, далеко видно!
И уже тогда он начал отмечать на своей курительной трубке убитых врагов: точка - солдат или унтер, крестик - офицер. Говорил, ну не будешь же на казенном оружии отметки ставить, вещь портить. Как он отметил генерала - не знаю.
Немцы устраивали за Номоконовым охоту - но он всегда от них уходил. Среди бойцов даже ходил слух, что он шаманит потихоньку. Да и было отчего слуху пойти - какие-то шнурочки, осколки зеркал и много еще чего странного всегда было у него при себе. Конечно, шаман!
На самом деле все предметы имели прикладное значение: зеркальце - выманивало противника, шнурочки помогали двигать каски-приманки, конский волос шел на обувь - так шаги бесшумнее.
Но прозвище пристало накрепко - Шаман. Таежный шаман
А еще у уникального снайпера было много учеников, которые тоже стали легендарными снайперами, например, тунгус Тогон Санжиев.
Закончил свой боевой путь Таежный шаман на Дальнем Востоке - 221-я Мариупольская стрелковая дивизия, в которой он служил, после победы над Германией была сразу переброшена туда. Практически рядом с домом.
Куда он и вернулся после демобилизации и проработал в колхозе до преклонных лет.
Семен Данилович Номоконов награжден орденами; Ленина (1942), Красной Звезды (1943), Красного Знамени (1945), Красной Звезды (1945)
Медалями: «За взятие Кенигсберга», «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За победу над Японией»
При подготовке использовались:
Данилов А. Семён Номоконов - почётный солдат, Молодая гвардия, 1975
Зарубин С.М., Трубка снайпера, Вече, 2022 г.
Ламбаев Т., Мастер снайперской науки, фашистской нечисти гроза. Забайкальский рабочий. 2010
Все фото из открытых источников
Сергей Андрияка , 1984 год
В основу сюжета легла история, услышанная автором на Николин день от пассажирки автобуса, на котором художник возвращался с могилы своего отца. Пожилая женщина рассказала, что похоронила свою единственную дочь, после чего осталась совсем одна. С тех пор она каждый год проводит новогоднюю ночь среди могил в полном одиночестве.
Художник был поражён этой историей. В тот же день, он услышал проповедь священника в храме, который рассказывал, что на общем фоне праздника и веселья, многие люди испытывают разные переживания, среди которых и потери, и одиночество.
Глухой пенсионер из Амурской области Валерий Мельников на протяжении 10 лет создавал открытки из снега на льду. Своей семьи у дедушки не было, но ему удалось стать родным для тысячи людей, даря им праздник. Дедушки Валерия не стало в 2020 году
Всем добра!
Мой бывший директор порядком бесил меня, пока работал в этой должности. Мы вкалывали как ишаки, кругом авралы, а как ни зайдешь к нему – да там просто опушка отдыха. Око покоя и дали ладья. Сидит один, ничем не занят. Не скрываясь, смотрит футбольный матч. Никому на хрен не нужен. Одно хорошо – сидит на попе ровно, от звонка до звонка. Всегда и всем доступен, любой вопрос решает за минуты.
Особенно я оценил легкость отправки в командировки. В другой конторе мне для этого приходилось 17(!) подписей собирать и плодить том документов. Возни на две недели. А тут сказка – устный минутный дебат. Я обосновываю, в ответ летят два-три вопроса. Точные, как акупунктура. Он вообще был молчалив. Вполне мог послать нахрен по итогам дебатов, вежливо.
Зато когда он молвил свое ОК и возвращался к просмотру матча, далее наступало чудо. От меня не требовалось ни единой бумажки. Все вертелось само. Я называл его секретарше день и час, не позже которого я должен был прибыть в тот или иной город, и не раньше которых оттуда убыть. С этих моих слов из ниоткуда появлялись: приказ о командировке, служебное задание, заявка на внешний сервис. Покупались авиабилеты, бронировался отель, организовывался трансфер, оплачивался оргвзнос конференции, виза и медицинская страховка – все это без моего участия. Меня спрашивали выбрать из пары готовых вариантов и что-то подписать.
Такой сервис доступен сейчас в России разве что ректорам крупных университетов. А я в общем-то просто менеджер среднего звена. Не по Сеньке шапка. Но люди быстро привыкают к хорошему.
Понял я, кого мы потеряли с прочной репутацией директора-бездельника, когда его очень нехорошо сместили и назначили нового. Молодого и ретивого. Вникал во все детали, завел исчерпывающие регламенты. Мы их месяца три писали в приказном порядке, но ни у кого сил не хватило дочитать продукцию соседнего отдела.
Сейчас он тоже история – давно уволили и его, и человека, его назначившего, и его начальника, и начальника его начальника. Запомнился игрой желваками и тем, что я заколебался прорываться в его кабинет по самым неотложным вопросам. Там всегда стояла живая очередь из других семи начальников отделов. Документацию по командировкам пришлось писать самому и собирать многочисленные визы. Устные дебаты, а надо ли ехать вообще, и зачем, растягивались до часа – чел явно был не в теме и с энтузиазмом в нее входил. Потом кончились пластиковые стаканчики в диспенсере для холодной и горячей воды. Потом и сама вода. Следом накрылся картридж цветного А3 принтера. Вскоре закончилась бумага и для обыкновенного. Начала рушиться сеть. Уволилась половина сотрудников. Впрочем, пятеро из них, самые красавицы, практически одновременно ушли в декрет. Две из них потом даже родили в один день. Во всех этих уходах новый начальник всерьез подозревал хитрую интригу предыдущего.
А у меня наступила ностальгия по прежнему директору-бездельнику. Созвонился, встретился с ним в ресторанчике. Поговорили за жизнь. Он теперь генеральный директор крупного издательства. «Да работы, собственно, никакой» - сказал флегматично – «сложившийся коллектив, хороший главный редактор. Выпуск сделает. А мое дело – чтобы _всегда_ была бумага для наших туалетов и для нашей газеты». Сказал именно в этом порядке. Именно с таким, очень мягким ударением.
- Футбольные матчи на новой работе по-прежнему смотрите? – ехидно спросил я.
- Ну да. А че там еще делать?