Как Марина Бахмайер отомстила за изнасилование и смерть 7ми летней дочери...
6 марта 1981 года в суде немецкого города Любек раздались 8 выстрелов. Молодая женщина, Марианне Бахмайер, стреляла в обвиняемого с близкого расстояния и не могла промахнуться. «Он убил мою дочь. Надеюсь, он мертв», — сказала она.
Для Германии, где так любят порядок, это был первый случай самосуда в здании, собственно, суда. Таких случаев и по всему миру наберется не слишком много. Именно дело Марианне Бахмайер привело к тому, что в германских судах были приняты – и неукоснительно соблюдаются по сей день – серьезные меры безопасности. Почему же Марианне Бахмайхер решила взять правосудие в свои руки?
Родители Марианне были переселенцами из Восточной Пруссии, которым пришлось начинать жизнь в Германии с чистого листа. Они разошлись практически сразу после рождения Марианне, и мать снова вышла замуж. Отчим, которого она называла отцом, был человеком не склонным к сантиментам.
Когда Марианне было 9 лет, ее изнасиловал сосед. Родители не хотели выносить «этот позор» на публику, поэтому давали дочери деньги и конфеты, покупая ее молчание. Отец вымещал на «потаскушке» злобу, когда у него было плохое настроение, а мать не делала ничего, чтобы защитить своего ребенка от унижений.
В 16 лет Марианне родила первую дочь, Кристину; ее отдали на усыновление. Когда ей было 18 лет и она снова ждала ребенка, незадолго до родов ее, беременную, изнасиловали. Дело даже дошло до суда, но судья решил, что беременная женщина на внушительном сроке беременности сама спровоцировала преступника, и тому дали лишь условный срок. Родив вторую дочь, Наташу, Марианне отдала на усыновление и ее.
В 23 года Марианне родила третью дочь. Из-за осложнений во время родов она бы не смогла больше иметь детей. Бахмайер приняла решение воспитывать Анну, как она назвала дочь, самостоятельно. Финансово жили мать и дочь весьма неплохо — Марианне владела пивным баром в Любеке, хотя совмещать работу такого рода с материнскими обязанностями и было непросто. Тем не менее, соседи описывали Анну как счастливого ребенка.
5 мая 1980 года 7-летняя девочка повздорила с мамой, не пошла в школу, а отправилась к своему однокласснику. И тут ее пригласил в гости сосед, 35-летний мясник Клаус Грабовски, — поиграть с его кошкой. Этот человек уже отсидел в тюрьме за сексуальное насилие над двумя несовершеннолетними девушками; одним из условий освобождения была химическая кастрация, на которую он согласился.
В 1973 году Грабовски также приговорили к условному тюремному заключению за попытку задушить 6-летнюю девочку. Он изнасиловал Анну Бахмайер, а чтобы скрыть следы преступления, задушил ребенка колготками своей невесты. Позже следователи узнали, что Грабовски держал Анну в своем доме в течение нескольких часов, прежде чем спрятать ее тeло в картонную коробку и оставить на берегу ближайшего канала.
Непонятно, на что он рассчитывал, рассказывая о содеянном своей невесте. Женщина сразу позвонила в полицию и Грабовски арестовали. Он признался в убийстве, но отрицал, что нaдругaлся над ребенком, впрочем, суд впоследствии сочтет этот факт доказанным. Вместо этого преступник рассказывал, что Анна, семилетняя девочка, пыталась его ...соблазнить, а за отказ пригрозила рассказать матери, что он приставал к ней, и потребовала денег!
Марианна узнала о его показаниях из газет и была взбешена. Тогда же достоянием общественности стали предыдущие «подвиги» обвиняемого, за которые он был получил неоправданно мягкие наказания.
Судебный процесс стартовал в марте 1981 года. Марианне посетила два заседания. С ужасом она слушала доводы защиты: мол, после химической кастрации, которую он прошел после преступлений на сексуальной почве, Грабовски страдал от гормонального дисбаланса, и это делало его раздражительным. Адвокаты считали, что тот был в состоянии «серьезного эмоционального расстройства», поэтому не может нести ответственность за свои действия. Сам обвиняемый кривлялся и оскорблял мать погибшей, повторяя, что 7-летний ребенок его соблазнял.
6 марта, придя на очередное заседание, едва оно началось, Марианне достала из сумочки пистолет и разрядила в убийцу своей дочери всю обойму — 7 пуль из восьми попали в цель. Позже она призналась, что хотела любым способом заставить Грабовски замолчать, и «не дать ему говорить гадости про мою доченьку».
Бахмайер была совершенно спокойной и не собиралась сбегать. Очевидцы, в том числе судья Гюнтер Крегер, который отвел Марианне в сторону и некоторое время разговаривал с ней после убийства, говорили, что слышали ее слова: «Я хотела выстрелить ему в лицо, но стреляла в спину. Надеюсь, он мертв».
Во время следствия Марианне рассказала, что ее преследовал призрак дочери, но перестал после ее самосуда. Когда психиатр, осматривавший ее, попросил Марианне что-нибудь написать, чтобы оценить почерк, она протянула ему лист бумаги с надписью «Я сделала это для тебя, Анна».
Суд над Марианне Бахмайер начался 2 ноября 1982 года. Этот процесс собрал в городе на берегу Балтийского моря телекомпании со всего мира, и в зале суда и за его пределами было настоящее столпотворение. Первоначально Марианне Бахмайер предъявили обвинение в предумышленном убийстве, что грозило ей пожизненным заключением. Однако, 2 марта 1983 года женщине было предъявлено окончательное обвинение в непредумышленном убийстве и незаконном хранении огнестрельного оружия; она была приговорена к шести годам тюрьмы.
Марианне продала свою историю немецкому еженедельнику «Штерн» для специального выпуска за 250 тысяч немецких марок, чтобы погасить судебные издержки. «Это была работающая одинокая мать, которая много страдала в своей жизни, и многое, что случилось с ней, было по-настоящему трагическим», — говорилось в нем.
Мнения германского общества разделились. Согласно опросу, проведенному в то время, 28% немцев считали справедливым приговор Марианне, 6% сочли наказание слишком суровым, а 27% — что убийца была наказана лишком мягко. Тем не менее, в годы заключения Марианне получала письма пачками, большая часть посланий была со словами сочувствия и поддержки.
Марианне Бахмайер вышла на свободу через три года, — в июне 1985-го. В том же году она вышла замуж за школьного учителя. Три года спустя они переехали в самый большой город Нигерии — Лагос, — где супруг Марианне преподавал в немецкой школе. Она оставалась в Африке до 1990 года. После развода с мужем Марианне переехала на Сицилию. Там, в Палермо, она прожила до 1996 года. Она была сотрудницей хосписа, «провожатой смерти», той, которая находилась с пациентами в последние часы их жизни. Пациенты прозвали Марианне Джойя – радость. Говорят, ни одному человеку, кроме нее, не удавалось действительно скрасить последние дни и часы умирающих людей.
О произошедшем в суде и обо всем, что к этому привело, она рассказала лишь дважды: на радио в 1994 году и по телевидению годом позднее. Она призналась, что тщательно обдумывала убийство Грабовски и тренировалась стрелять в подвале своего паба. Она считала необходимым наказать его не только за убийство Анны, но и за чудовищную ложь о своей дочери. В содеянном Марианне не раскаивалась.
В скором времени ей поставили неутешительный диагноз - рак поджелудочной железы, и она решила вернуться в Любек. В это же время режиссер Лукас Мария Бёмер обратился к Марианне с идеей документального фильма о ней. Она захотела, чтобы кроме прочего он зафиксировал на пленке ее угасание и смерть. Эта договоренность была выполнена.
Марианне Бахмайер умерла 17 сентября 1996 года в больнице Любека. Ей было 46 лет. Свой последний приют она обрела рядом со своей дочерью Анной.
Проходил я как-то собеседование. Небольшая фирма арендует цех на бывшем военном предприятии. Никаких эйчаров, сразу говорил с директором. Он мне показал цех, показал оборудование, рассказал какую продукцию производят. Потом пригласил меня к себе в кабинет и за чашечкой кофе расспросил меня о моём опыте. Затем озвучил своё предложение для меня. Сказал, что человеку с моим опытом готов платить столько-то, но первые три месяца будет платить меньше, пока я, так сказать, полностью адаптируюсь к их производству. Предложение меня устроило и я решил начать работать.
В конце месяца получаю расчётный лист и не могу понять, что за херня. Часовая ставка больше, чем договаривались, отработанное время на три часа больше.
Ну, думаю, или ошибка, или на вшивость меня проверяют. Чешу к директору.
Далее диалог: Д- директор, Я - я.
Я: Тут ошибка какая-то, я меньше часов отработал, да и ставка меньше должна быть.
Д: (смотрит на табульку) Ну так ты в работу хорошо включился, вот я тебе заплатил столько, сколько ты заработал.
Я: А часов почему больше?
Д: (Сверяется с данными в компе) Да нормально, соответствует всё.
Я: Ну как же соответствует, если общее число часов на восемь не делится, там три часа лишних?
Д: Да как лишних? Ты на собеседование приходил, пока меня подождал, пока я тебе цех показал, пока поговорили. Вот тебе и три часа плюс минус.
P S: Уже два года здесь работаю, пока ни малейшего желания менять работу не появилось.
Недавно у моей дочери появился ухажер. А ещё у неё на съемной квартире начал протекать кран. И вот в одну из встреч молодой человек пришел с новым краном и установил его: «Я думал букет цветов купить, но лучше пусть будет кран, всё равно стоит одинаково».
