В ночь с 8 на 9 мая 1945 года Советский Союз принял безоговорочную капитуляцию Германии. Поздравляю вас с днем победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ура, товарищи!

Одежду с нее сорвали грубо. Так грубо, что на коже появились багровые полосы. "Позор!", - брызгая слюной, прокричал ей в лицо молодой мужчина со светлыми волосами. "Позор!", - подхватила толпа.

Валентину сильно толкнули в спину, и она медленно побрела по мостовой, все еще не в силах осознать, что это происходит с ней.

Толпа направилась следом, издавая свое неизменное "Позор!".

Эти люди считали, что они унижают Валентину, но никто из них даже не подумал о том, что происходящее - это не её позор.

Во время учебы в Москве в Военно-политической академии имени В.И. Ленина чехословацкий коммунист генерал Йозеф Белас познакомился с москвичкой по имени Валентина. Валя сразу же приглянулась Йозефу. Белас красиво ухаживал: цветы, кино, прогулки по потрясающе красивой ночной Москве.

Москва, 50-е годы.

Еще до завершения учебы Йозеф сделал Валентине предложение, которое она приняла. Скромная студенческая свадьба состоялась в Москве, а через год у пары родился сын.

В 1953 году Йозеф с отличием окончил академию и, проработав несколько лет в Главном политическом управлении Советской Армии, отправился на родину. Валентина с двумя сыновьями поехала с мужем.

В Словакии Белас был произведен в полковники и назначен начальником политического департамента Высшей авиационной школы города Кошице.

Жизнь семьи Белас была вполне благополучной и размеренной. Отец работал, мать была домохозяйкой, дети ходили в школу. Однако в 1968 году, после избрания первым секретарем ЦК Компартии Чехословакии Александра Дубчека, обстановка в стране резко изменилась.

Инициированная Дубчеком политика, направленная на некоторое расширение прав и свобод граждан, на децентрализацию власти, на практике привела к всплеску ненависти к коммунистам и людям, которых сторонники либерализации считали коммунистами.

В крупных городах страны прошли манифестации, кое-где завершившиеся беспорядками.

Очень скоро антисоветский задор протестующих принял совсем иную, гораздо более страшную и радикальную форму. На Вацлавской площади в Праге, на площади перед зданием МИД в Братиславе, а также рядом с советскими представительствами в ЧССР сторонники Дубчека скандировали:

"Иван, уходи домой!".

"Не по-чешски не говорить!".

"Твоя Наташа найдет себе другого!".

Так или иначе, но в толпу была брошена искра межнациональной розни, и очень скоро из этой искры возгорелось пламя.

В Праге, Брно, Братиславе протестующие нападали на коммунистов, на русских, на тех, кого заподозрили в симпатиях к СССР.

Политбюро ЦК КПСС потребовало у Дубчека немедленно принять меры к прекращению антисоветских и антирусских настроений на улицах. Однако руководство ЦК КПЧ уже практически утратило рычаги управления, и на улице вовсю заправляли лидеры восставших. Спираль насилия постепенно раскручивалась.

Такие плакаты в 1968 году стали обычными для Чехословакии еще до введения советских войск.

21 августа 1968 года в Чехословакию вошли войска стран Варшавского договора. Это решение нанесло огромный ущерб репутации СССР, Компартии, социализму. Советскую власть яростно критиковали на Западе. Раздавались протестные голоса и в Союзе.

Так, великий поэт-фронтовик Александр Твардовский написал:

Что делать нам с тобой, моя присяга,
Где взять слова, чтоб рассказать о том,
Как в сорок пятом нас встречала Прага
И как встречала в шестьдесят восьмом…

Но Твардовский жил в Москве и, в отличие от Валентины Белас, не видел того, что творилось в Кошице и в других городах Чехословакии до ввода войск. После, впрочем, стало еще хуже.

23 августа 1962 года протестующие расклеили по центру Кошице плакаты, в которых были перечислены имена и адреса "сторонников оккупации". Над этими людьми предлагалось учинить расправу.

Один из таких плакатов увидела 48-летняя Валентина Белас, шедшая с рынка со своими сыновьями: на картоне черным по белому было написано имя ее мужа - Йозеф Белас, указан адрес проживания.

Женщина попыталась снять плакат, но протестующие это заметили и схватили ее. Поняв, что перед ними - русская, участники беспорядков разъярились. С женщины вмиг была сорвана вся одежда.

Валентину повели по улицам Кошице под антисоветские и антирусские лозунги.

Толпа также кричала "Hanba!", что по-словацки означает "Позор!". Таким образом, в 20 веке в Кошице был воспроизведено средневековое наказание. Это было настоящее Средневековье!

Мужчины что-то озлобленно кричали Валентине. Ее толкали, щипали, обливали красной краской. Бегущие за толпой мальчишки улюлюкали. Сыновья Валентины шли поодаль, плача и умоляя не трогать их мать.

Зачинщик самосуда, молодой мужчина по имени Войтех Пастор, предложил положить женщину под трамвай, но, к счастью, толпа не поддержала заводилу, да и трамваи в Кошице не ходили из-за протестов.

Валентина, по свидетельствам очевидцев, в столь тяжкой ситуации сохраняла хладнокровие, насколько это вообще было возможно. Женщина призывала молодчиков прекратить экзекуцию, взывала к разуму.

Толпа двигалась по улицам города. У кого-то из горожан зрелище вызывало одобрение, но нашлись и люди, которые возмутились и отбили у линчевателей Валентину.

Владелец одного из магазинов привел Белас к себе домой, дал ей кое-что из одежды. Валентина получила тяжелую моральную травму, но физически она почти не пострадала.

После победы солдат организации Варшавского договора над "Пражской весной", Войтех Пастор и другие зачинщики расправы были арестованы и преданы суду.

Пастор заявил следующее:

«Она сама была причиной того, что с ней произошло. А уж когда она заговорила по-русски, понимаете? Она была русской, и из-за этого с ней поступили так сурово».

Мужчина за спиной Валентины - тот самый Войтех Пастор.

Суд приговорил четверых участников к тюремному заключению. Самый долгий срок - двенадцать лет - получил Войтех Пастор. Пастор освободился условно-досрочно в 1976 году, после чего давал интервью западной прессе, что в тюрьме его били и даже делали ему какие-то инъекции.

Валентина Белас после случившегося категорически отказывалась общаться с журналистами. Единственным, кому удалось поговорить с ней, был студент пражского факультета кино и телевидения Феро Фенич. Фенич решил снять об этом средневековом случае фильм под названием "Человечество". Вот что рассказал будущий известный режиссер о встрече с Валентиной:

«Я нашел ее весьма необычным способом: мне пришлось подкупить почтальоншу на ее старом адресе. Эта женщина говорила со мной через дверь. Она боялась. Она сказала, что боялась за жизнь своих сыновей. Из-за этого и сорвала плакат с адресом».

Она просто защищала своих сыновей, и ради этого готова была пройти через позор.

Впрочем, это был не ее позор. Это был позор тех людей, что провели беззащитную женщину по городу средневековым шествием, позор тех, кто все это поддерживал и пестовал, и, в конечном итоге, позор земли, на которой это произошло.

с) Василий Гавриленко (Грусть)

Дорогие читатели, если вам нравятся мои статьи, подпишитесь, пожалуйста на мой Телеграм "Женщины в истории", там немало новых текстов: https://t.me/istoriazhen

Моя книга о русских женщинах в истории вышла благодаря вам! На Вайлдберрис большая скидка на книгу. Сердечное спасибо каждому покупателю! https://www.wildberries.ru/catalog/194338293/detail.aspx

Зачем вспоминать SHAMANa, когда есть РАДИОТАПОК?!!! Вот кто действительно продвигает российскую историю и достоин народного внимания.

Известный физик ядерщик Юлий Борисович Харитон рассказывал, что однажды к нему обратились с вопросом о том, какое у него воинское звание, и состоит ли он на учете в военкомате. Но поскольку тогда воинские звания – а он был к тому времени уже главой Арзамаса-16, то есть, советского ядерного центра, и все эти армейские субординационные вещи происходили как-то автоматически, он ничего об этом не знал.

И вот Юлий Борисович, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, он пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди. Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, Харитон рассказывает:

На этой фотографии – парад Красной Армии на Красной площади, проходивший в 1927 году. Что на ней сильнее всего бросается в глаза? Что удивляет?

Конечно, это состояние самой Красной площади, точнее, её покрытия. Грязь, смешанная с осколками камня!

Может, это та самая "разруха", о которой говорил профессор Преображенский? Однако сравним с дореволюционной открыткой:

Если и лучше, то ненамного. Вот ещё фотографии того времени:

На фотографиях видно, что площадь замощена, но не очень понятно, чем. Вот более или менее удачная фотография, причём сделанная почти с того же самого места:

Теперь видно, что это обычный булыжник. Им и была вымощена площадь в 20-е годы, хотя не на всех "парадных" фотографиях это заметно:

Парады на Красной площади в 20-е годы

А когда же появилась знаменитая "брусчатка"? Совсем скоро после того самого парада – в 1930 году. Вот на этой фотографии Красную площадь наконец-то мостят "как следует":

Как видим, это было сделано даже раньше, чем на кремлёвских башнях установили пятиконечные звёзды (в 1935 году). Не такая уж была советская власть бесхозяйственная и "в облаках витающая"!

Камень, из которого изготавливается брусчатка для Красной Площади, особый. Он называется габбродолерит. Это особо прочная вулканическая порода, близкая к базальту, весьма редкая. Известны всего три его месторождения в мире: в Австралии, в Крыму и в Карелии. Московская брусчатка изготавливается из карельского габбродолерита.

Добыча габбродолерита в Карелии

Несмотря на прочность габбродолерита (ещё его называют габбро-диабаз), первое брусчатое покрытие приходилось часто ремонтировать, выравнивая просевшие участки:

Поэтому в 1974 году была проведена реконструкция: под плитку было заложено надежное бетонное основание:

Впрочем, это не сильно помогло, ремонтировать брусчатку по-прежнему приходится перед каждым парадом...

Канал "Лучика" в "Телеграм": https://t.me/luchik_magazine
Страница "Лучика" "ВКонтакте": https://vk.com/lychik_magazine

Возможно, многим эта статья покажется странной. Но не спешите смеяться и крутить пальцем у виска! Мы чуть позже объясним, в чём тут дело. Или вы сами догадаетесь. А пока...

Сегодня, когда способность граждан к критическому мышлению значительно повысилась, часто можно услышать: «Советские дома такие уродливые! Эти ужасные панельные пятиэтажки, фу! Никакого вкуса, никакого чувства прекрасного! Как для скота! В СССР не умели строить!» И так далее, и тому подобное.

Что ж… Строить дома – действительно нелёгкое дело. По статистике, в строительстве производственный травматизм приблизительно в два раза выше, чем в среднем по стране, а смертность – в четыре. Тяжёлый труд, совершенно не женский. И уж тем более не детский.

А теперь давайте посмотрим, что происходило в нашей стране после Великой Отечественной войны. За четыре года войны погибло 17 миллионов мужчин. А те, кому посчастливилось вернуться домой, редко были здоровы – кто без руки, кто без ноги, кто с застрявшим в теле осколком...

Вся техника была мобилизована «на войну», её катастрофически не хватало. Не было ни подъёмников, ни автокранов, да что там автокранов – не хватало обычных грузовиков!

Разрушенные бомбёжками города и деревни восстанавливали женщины и подростки – причём таскали и кирпич, и цемент в буквальном смысле «на себе», голыми руками! Носилки, заплечные «козы» – вот и вся техника...

«А ну-ка взяли!» Плакат художника И. Серебряного, 1944 год

Посмотрите на агитационный плакат 1944 года. Совсем молоденькая девушка, почти девочка, вчерашняя школьница, хватается за строительные носилки, гружёные кирпичом. Вес обыкновенного красного кирпича – 3 с половиной килограмма. У девушки на носилках – примерно два десятка таких кирпичей, то есть 70 килограммов веса. Не хотите ей помочь? Прикиньте – сколько раз вы сможете отнести на руках груз в 35 килограммов по лестнице на четвёртый или пятый этаж?

Девушка на плакате совсем молоденькая. Как вы думаете, сколько ей лет? Строителям (и рабочим на фабриках и заводах) в те годы было по 15-16 лет, а иногда даже по 12... Дети! А ведь эти дети ещё и недоедали – питание было по карточкам, нормы были скудные, люди месяцами не видели сливочного масла, мяса, сахара... Много они натаскают кирпичей, как считаете?

Рабочие на сборке автоматов ППД во время Войны. Как вы думаете, сколько им лет?

А строить было не просто надо, а «сверхнадо». Было разрушено около 1700 городов и посёлков, причём многие – тот же Сталинград – практически полностью, «по кирпичику».

За время войны было уничтожено примерно 70 миллионов квадратных метров жилья – люди ютились в землянках, в дощатых бараках, в подвалах... Без крыши над головой осталось ни много ни мало 25 миллионов человек!

Так выглядел разрушенный Сталинград. Без жилья остались все жители города (почти полмиллиона людей)

А ещё были нужны школы, больницы, детские сады, заводы, фабрики...

Использовался и труд военнопленных. Попавшие в плен немцы, румыны, итальянцы, хорваты помогали восстанавливать разрушенное ими же – только на строительных работах в Сталинграде было задействовано 20 тысяч пленных. И всё равно рабочих рук катастрофически не хватало, восстановление шло очень медленно.

Немецкие пленные на восстановительных работах в Сталинграде

Единственным выходом было освоение новых технологий – а именно крупнопанельного строительства. Когда на улицах наших городов впервые появились автомобили-панелевозы, люди глазели на них с удивлением и восторгом. Как это? Сразу целые готовые стены и перегородки? А из чего они сделаны? Из гипса? Из бетона? А они не сломаются? А тепло ли будет в таком доме?

Многие к панельному строительству относились с недоверием, однако всем было понятно: установить краном готовую перегородку, стену и даже комнату будет в десятки раз быстрее, чем выкладывать её из кирпича. Такое жильё будет в разы дешевле традиционного!

Первый в стране экспериментальный жилой панельный дом был построен в 1945 году в г. Берёзовском (Свердловская область). В 1947 году первый панельный дом был построен в Москве. Одним из авторов проекта был Виталий Лагутенко (между прочим, дедушка Ильи Лагутенко, музыканта из группы «Мумий Тролль», многие помнят).

Дом проекта К 7 архитектора Лагутенко

Архитектор Лагутенко отлично понимал – если довести технологию панельного строительства «до ума», можно получить именно то, что нужно стране – массовое и недорогое жильё. Сперва бетонные панели делали индивидуально (каждую по-отдельности), а в 50-х годах изобрели вибропрокатный стан – конвейер с подвижной формующей лентой, который позволял буквально «выпекать» панели, как горячие пирожки – по полмиллиона квадратных метров в год только с одного агрегата! Темпы строительства ускорились в десятки и даже сотни раз.

В среднем на возведение одного панельного дома уходило 12 дней, а рекорд страны составлял 5 (пять!) дней. Это против двух лет, необходимых для постройки красивого кирпичного здания того же размера...

Изготовление железобетонных плит сегодня

Пятиэтажные «дома Лагутенко» начали строить по всей стране. Из бараков, подвалов и перенаселённых коммуналок люди начали переселяться в собственные квартиры – двухкомнатные, трёхкомнатные, с ванной и туалетом, по тем временам роскошь неслыханная! С 1946 по 1956 год было восстановлено и построено 300 миллионов квадратных метров жилья.

Сейчас над «домами Лагутенко», по-другому «хрущёвками», или «хрущобами», многие смеются. И маленькие они, и ветхие, и тесные, и некрасивые, и ванна там совмещённая с туалетом, а у многих хрущёвок даже балконов нет в квартирах (например, в знаменитой серии «К-7»)... Но попробуйте вернуться на 70 лет назад, в 1952 год...

Жилые бараки в Москве. Начало 60-х гг. XX века

Наша семья тогда жила в полуподвале, в доме дореволюционной постройки. Кроме нашей семьи (четыре человека) там жило ещё две семьи по два человека. Окна выходили в глубокие приямки, солнечный свет в квартиру не проникал даже в летний полдень, было мрачно и холодно.

Кухня была площадью в 4 квадратных метра: три шага вдоль, один поперёк. Вода – только холодная. Для отопления использовалась печка, которую топили дровами. Не было ни ванной, ни душа; мыться ходили в общественную баню – один раз в неделю.

Вот это называется «приямок». Как думаете, много света попадает в такое окно?

И вот после этого – переезд в новую квартиру... Одна квартира на одну семью, подумать только! Две комнаты! Большие светлые окна, центральное отопление, горячая и холодная вода, душ, ванна! Новосёлы плакали от счастья, без шуток.

Архитектор Лагутенко за разработку и внедрение новых методов строительства в 1951 году получил Сталинскую премию третьей степени, и совершенно заслуженно. А изобретатель вибропрокатного стана для бетонных панелей Николай Козлов в 1959 году получил орден Ленина и звание Героя социалистического труда.

Обратите внимание на щели в полу... Это вам не ламинат ПВХ!

Сегодня «хрущобы» без сожаления расселяют и сносят. Война закончилась давным-давно, люди привыкли к совершенно другим условиям жизни. Дома, придуманные архитекторами сразу после войны, безнадёжно устарели, ничего не поделаешь.

И всё-таки, если из городов совсем исчезнут все «хрущёвки», будет очень грустно. Отдельные дома следовало бы отремонтировать, законсервировать и бережно сохранить. Потому что «хрущовка» – это не просто дом. Это память о той эпохе, когда страна разрушенная, полуголодная, потерявшая десятки миллионов людей, истерзанная страшной войной, всего лишь за 10 лет вышла на первое место в мире (!) по объёму строительства жилья.

«Когда нам дали новую квартиру и мы переехали, – рассказывал мне дед – только тогда я понял, что война закончилась».

* * *
Это из нашего детского журнала «Лучик» статья. Мы только заголовок и вступление поменяли. Детям сегодня так много приходится узнавать о наступающем светлом будущем – и про «умные города», и про робототехнику, и про всемирное потепление (в восьмом классе в учебнике английского языка темы: "Global warming", "Vaccination"... Того и гляди "Gender diversity" начнётся!.. Учебник российский) – так много нужно узнавать о будущем, что на прошлое просто не хватает времени! Ну, вот мы и помогаем. Считаем не лишним.

Бесплатно скачать и полистать номера журнала "Лучик" можно здесь: https://www.lychik-school.ru/archive/

Выписать журнал с доставкой в почтовый ящик – на сайте Почты России

Канал "Лучика" в "Телеграм": https://t.me/luchik_magazine
Страница "Лучика" "ВКонтакте": https://vk.com/lychik_magazine

Сегодня в Кировском районе Саратова поздравили со 105- летием участника Великой Отечественной войны Михаила Васильевича Маркина.

Михаил Васильевич родился 2 февраля 1919 года в селе Старая Лопатка Петровского района Саратовской области.

В армию был призван 19 сентября 1939 года Кировским РВК города Саратова.

В годы Великой Отечественной войны воевал на Забайкальском фронте. Служил в 54-й подвижной танко-ремонтной базе. Войну закончил в звании сержанта.  

Михаил Васильевич награжден орденом Отечественной войны 2 степени, медалями  Жукова, "За боевые заслуги", "За победу над Японией".

Из наградного листа

ИА "Взгляд-Инфо"

Память народа-1

Память народа-2

Зотов Василий Иванович родился 28 декабря 1923 года в селе Алексеевка Аркадакского района Саратовской области в крестьянской семье. К началу Великой Отечественной войны ему исполнилось 18 лет.

Со 2 ноября 1941 года проходил командирские курсы в Саратовскм военном училище. В июне 1942 года, по их окончании, получил звание сержанта и был направлен на фронт в 119 дивизию 21 армии. Воевал до 20 января 1943 года. В этот день получил ранение. Два месяца пролежал в госпитале в Москве. С марта воевал на Западном фронте в той же дивизии и армии. В 1944 году стал старшиной. Освобождая города и сёла от фашистских захватчиков, дошёл до Бреста.

Командование приняло решение оставить полк охранять и защищать границу Советского Союза. До 1948 года Василий Иванович служил на границе. Демобилизовался 17 августа 1948 года.

С 20 августа 1948 года по 11 октября 1956 года работал в Росташовской школе учителем физкультуры. Затем много лет проработал заместителем директора Балашовской опытной станции. В январе 1990 года ушёл на заслуженный отдых. Ветеран труда.

Награжден Орденом Отечественной войны II степени, медалями "За оборону Москвы", "За победу над Германией" медалью Жукова и другими.

Источник

Память народа

Стала я тут перечитывать литературу, которую проходили в школе. Совсем, знаете ли, другое восприятие и понимание. Замахнулась на Николая Васильевича нашего Гоголя. "Петербургские повести" - как раз 6 часов в поезде скоротать ))

Повесть "Нос". Читаю вот это:

Но между тем необходимо сказать что-нибудь о Ковалеве, чтобы читатель мог видеть, какого рода был этот коллежский асессор. Коллежских асессоров, которые получают это звание с помощью ученых аттестатов, никак нельзя сравнивать с теми коллежскими асессорами, которые делались на Кавказе. Это два совершенно особенные рода. Ученые коллежские асессоры... Но Россия такая чудная земля, что если скажешь об одном коллежском асессоре, то все коллежские асессоры, от Риги до Камчатки, непременно примут на свой счет. То же разумей и о всех званиях и чинах. — Ковалев был Кавказский коллежский асессор. Он два года только еще состоял в этом звании, и потому ни на минуту не мог его позабыть; а чтобы более придать себе благородства и веса, он никогда не называл себя коллежским асессором, но всегда майором.

Если кратко, то коллежский асессор это чин, для получения которого необходимо было высшее образование, либо сдать экзамен, плюс немаленький такой служебный стаж. А вот что это ещё за "Кавказский коллежский асессор"? Сразу вспомнился термин "миграция выпускников". Помните как такие регионы как Чечня и Дагестан выдавали самые высокие оценки по ЕГЭ среди одиннадцатиклассников?

Гоголь тот ещё шутник и здесь, наверное, без сарказма не обошлось. Решила покопаться. И вот что пишет Википедия:

В период Кавказской войны для привлечения чиновников на службу в статские учреждения Кавказского наместничества была введена практика производства в коллежские асессоры помимо установленного порядка — без выслуги, экзаменов и через чин(ы). Получивших таким образом чин и потомственное дворянство молодых чиновников в обществе шутливо называли «кавказскими асессорами».

Ну, собственно, не очень далека я была от истины ))

Надеюсь и вы узнали что-то новое )

Всем добра!

"Барыня воют", - шептали крестьяне в благоговейном ужасе. Этот звук разносился по усадьбе, по спящему саду, по чудесной августовской ночи.

Все было кончено. Ее Вселенная погибла. Теперь она, и правда, - старуха..

Елизавета Алексеевна Столыпина родилась в 1773 году. Отцом ее был пензенский помещик Алексей Емельянович Столыпин, матерью - Мария Афанасьевна Столыпина (в девичестве - Мещеринова).

Лизанька (так девочку называл отец) стала первым ребенком в семье. Впоследствии у Столыпиных родилось еще десять детей, и все достигли взрослого возраста, стали уважаемыми людьми.

Алексей Емельянович, несмотря на жизнь в захолустном имении, был большим поклонником искусства. В юности Алексею довелось недолго учиться в Московском университете и, хоть его и отчислили за неуспеваемость, Столыпин свято верил в силу образования и просвещения.

В своем имении Алексей Емельянович организовал театр, на сцену которого выходили не только крепостные актеры, но и дети барина.

Особые надежды Алексей Емельянович возлагал на Лизаньку. По мнению отца, девочка обладала поразительным актерским талантом, и могла далеко пойти на этом поприще.

Отец сумел привить дочери любовь к литературе и поэзии: девочка читала книги как на русском, так и на французском языках.

Однако все мечты Алексея Емельяновича о некоем "творческом" пути дочери, разбились о реальность. Актрисами в те годы становились по большей части крепостные девушки: юной барышне играть на сцене за пределами домашнего театра было не совсем прилично.

Лизаньку ждала совсем иная судьба, а именно, замужество.

Жених вскоре нашелся - елецкий помещик, капитан лейб-гвардии Преображенского полка Михаил Васильевич Арсеньев. На момент знакомства Михаилу было 26 лет, Лизе - 21. Поразительно, но барышня Столыпина в столь молодом возрасте считала себя старой девой и была уверена, что капитан ее "осчастливил":

"Я была не молода, некрасива, когда вышла замуж, а муж меня любил и баловал".

"Не молода" - это в 21-то год! Насчет "некрасива" Лиза также совершила самооговор - согласно свидетельствам современников, она была вполне симпатичной.

В 1794 году Михаил и Елизавета стали мужем и женой. Сразу после свадьбы молодые поселились в селе Тарханы, купленном за приданое невесты и записанном на ее имя.

Имение Тарханы - большое, богатое и невероятно живописное. Новые владельцы тут же взялись за благоустройство усадьбы: в Тарханах вскоре появились парк, несколько садов, пруд.

В 1795 году Елизавета родила супругу дочь. Назвали в честь бабушки - Мария.

Жизнь четы Арсеньевых казалась вполне безоблачной, но на горизонте уже появилась "тучка". Это была соседка, княгиня А.М. Мансырева. Михаил влюбился в эту молодую женщину до беспамятства.

Узнав об измене, Елизавета Алексеевна отказалась делить с мужем спальню: Михаил Васильевич перебрался во флигель.

С тех пор в Тарханах началась совсем другая жизнь. Михаил Васильевич время от времени уезжал в имение Мансыревой. Елизавета Алексеевна страшно страдала, но не прогоняла мужа прочь, так как все еще любила его.

Предательство супруга еще больше укрепило Елизавету Алексеевну в том, что она "некрасивая и старая". Характер 25-летней женщины стал ухудшаться, ему стали присущи неведомые ранее нотки деспотизма.

В январе 1810 года в Тарханах произошла леденящая кровь трагедия. В господском доме давали домашний спектакль "Гамлет". Собралось много гостей, обстановка была самая приятная. Михаилу Васильевичу Арсеньеву досталась роль Могильщика.

Когда Могильщик должен был появиться на сцене, в залу вбежала перепуганная крестьянская девушка-актриса и закричала:

"Барин кончился!".

Оказалось, что Михаил Васильевич принял яд.

Гибель мужа стала страшным ударом для Елизаветы Алексеевны. Все старые обиды забылись, осталась лишь величайшая скорбь. 37-летняя, еще вполне цветущая дама, в одночасье превратилась в "бабушку" - для родственников; и в "старуху" - для света.

С этого момента центром Вселенной для Елизаветы Алексеевны стала ее дочь Мария.

Хрупкая и болезненная Маша характером напоминала отца: нервная, но, в то же время, упрямая, она достойно противостояла властной матери, старавшейся контролировать все стороны ее жизни.

В 1812 году Арсеньевы гостили у своих друзей в селе Васильевском Орловской губернии. Здесь 18-летняя Маша встретила 26-летнего отставного капитана Юрия Петровича Лермонтова. Встретила и влюбилась.

Юрий Петрович был беден и незнатен. Незнатен настолько, что у многих возникали даже вопросы о его дворянском происхождении.

Такой зять Елизавету Алексеевну совершенно не устраивал: вертопрах, нищий, пустой человек. Мадам Арсеньева принялась отговаривать дочь, увещевать. Но упрямая Мария стояла на своем.

Тогда Елизавета Алексеевна потребовала от капитана Лермонтова предоставить бумаги, подтверждающие его дворянство. Юрий Петрович, поднапрягшись, с горем пополам доказал свое благородное происхождение.

Елизавета Алексеевна не сдавалась, и тогда Мария заявила, что "поступит как отец", если мать не позволит ей сочетаться с любимым. Ужаснувшись этой страшной угрозе, Арсеньева отступила.

В 1813 году состоялась свадьба. Лермонтовы поселились в селе Тарханы, которое к тому времени превратились в эдакое "маленькое государство" со своим кирпичным заводом, церковью и даже кабаком. Елизавета Алексеевна, словно государыня, управляла своим небольшим мужицким "царством".

3 октября 1814 года в Москве Мария родила сына. Назвать малютку решили в честь его покойного деда - Михаилом. В свете злословили: "Старуха-то Арсеньева внука именем самоубийцы назвала". Но Марии и Елизавете Алексеевне было не до слухов: они не могли нарадоваться на малютку Мишу. И мать, и бабушка полюбили мальчика с первого взгляда, с первого мгновения. Полюбили так, как не любили до этого никого и никогда.

Это было своего рода соревнование женщин. Соревнование в любви. Мать поцелует Мишеньку в лобик, бабушка поцелует два раза. И где-то в стороне находился отец, которого к сыну практически не подпускали.

Мария Михайловна обожала играть Мише на пианино, петь ему. Но счастье матери и дитя оказалось кратким, как летний дождь: 24 февраля 1817 года Мария Лермонтова скончалась от туберкулеза.

Соседи мадам Арсеньевой со слов ее дворовых людей утверждали, что несчастная Елизавета Алексеевна в буквальном смысле каталась по полу от горя. Теперь у нее остался только Миша.

Только Миша.

Марию похоронили рядом с отцом, в фамильном склепе Арсеньевых. Елизавета Алексеевна больше не желала жить в старом усадебном доме: слишком много в нем скопилось призраков, слишком много дурных воспоминаний. По приказу барыни дом снесли, а на его месте возвели церковь в честь святой страстотерпицы Марии Египетской.

Бабушка с внуком переехали в небольшой, но очень красивый дом с мезонином, расположенный посреди чудесного сада.

Юрий Петрович Лермонтов, не желавший более жить рядом с тещей, уехал из Тархан в свою деревеньку Кропотово в Тульской губернии. Он хотел забрать сына, но Арсеньева заявила, что Миша получит богатейшее наследство лишь при одном условии:

"Оной внук мой будет по жизнь мою до времени совершеннолетнего его возраста находиться при мне, на моём воспитании, попечении, без всякого на то препятствия отца его, а моего зятя".

Капитан Лермонтов был вынужден смириться. Кроме того, как человек достаточно легкомысленного поведения, он, вероятно, не сильно хотел (да и не мог) заниматься воспитанием мальчика.

Юный Мишель, по сути дела, стал сиротой при живом отце. С Юрием Петровичем поначалу встречался раз в три года, затем, с 1827-го - раз в год и даже чаще.

Когда Мишелю исполнилось 16 лет, он каким-то образом узнал о "договоренности" отца и бабушки. Это стало невероятным потрясением для юного поэта: Лермонтов был так сердит на бабушку, что находился "на грани ухода к отцу".

Мишель искренне любил бабушку, жалел ее. Но отца он тоже любил.

Юрий Петрович ревностно следил за успехами сына. Стихи юного поэта заставляли его плакать, он невероятно гордился Мишелем и был абсолютно убежден в его великом предназначении.

В 1831 году тяжелобольной капитан Лермонтов составил завещание, в котором обратился к сыну:

"Ты одарен способностями ума, - не пренебрегай ими и всего более страшись употребить оные на что-либо вредное и бесполезное: это талант, в котором ты должен будешь некогда дать отчет богу!.. Ты имеешь, любезнейший сын мой, доброе сердце... Благодарю тебя, бесценный друг мой, за любовь твою ко мне и нежное твое во мне внимание...".

1 октября 1831 года Юрий Петрович Лермонтов скончался. Безутешный сын откликнулся на смерть отца пронзительными стихами, в которых ощущается вся боль юноши за детство, проведенное без отца:

Ужасная судьба отца и сына
Жить розно и в разлуке умереть,
И жребий чуждого изгнанника иметь
На родине с названьем гражданина!

Однако ж тщетны были их желанья:
Мы не нашли вражды один в другом,
Хоть оба стали жертвою страданья!
Не мне судить, виновен ты иль нет.

Наверное, Михаил никогда не простил бы бабушку, если бы не четкое понимания того, что ею двигало: любовь к нему. Для Елизаветы Алексеевны внук был всем:

"Он один свет очей моих, всё моё блаженство в нём".

Все, что делала мадам Арсеньева - она делала для Миши. Выращивала и продавала хлеб, держала огромные отары овец, занималась винокуренным делом и т.д.

Тонко разбиравшаяся в литературе и искусстве, Елизавета Алексеевна прекрасно понимала, кто растет под сенью ее любви. Гений, один из величайших поэтов в истории. Она понимала - и смертельно этого боялась.

Сколько слез она пролила, умоляя Мишеля быть осторожнее, не рубить словом сгоряча.

Бабушка дала Лермонтову блестящее образование. Постоянно беспокоясь о здоровье юноши, возила его на Кавказ оздоровляться минеральными водами и кумысом.

В усадьбе Тарханы, по словам близкого друга поэта Святослава Раевского, "все ходило кругом да около Миши". Многочисленные гости Лермонтовых неоднократно замечали, как бабушка шептала молитвы, глядя на веселящегося внука.

Когда Михаилу настала пора поступать в университетский пансион, бабушка не задумываясь сменила Тарханы на Москву. Екатерина Сушкова, в которую Мишель был безнадежно влюблен, писала в своих мемуарах:

"Вчуже отрадно было видеть, как старушка Арсеньева боготворила внука своего Мишеля; бедная, она пережила всех своих, и один Мишель остался ей утешением и подпорою на старость; она жила им одним и для исполнения его прихотей; не нахвалится, бывало, им, не налюбуется на него".

Страх Елизаветы Алексеевны за внука был так силен, что однажды она умоляла Мишеля вовсе "не писать стихов".

18 февраля 1837 года 23-летний корнет лейб-гвардии гусарского полка Михаил Лермонтов был арестован по "Делу о непозволительных стихах".
Непозволительными стихами было потрясшее всю Россию стихотворение "На смерть Пушкина" ("Смерть поэта").

Поначалу Лермонтов содержался в здании Главного штаба, затем после слезных просьб бабушки Елизаветы Алексеевны, Мишеля перевели под домашний арест.

19 марта 1837 года Лермонтов был отправлен на Кавказ, в ссылку.

Мишель уезжал, а в каждом доме России читали его гениальные стихи. Новое солнце русской поэзии взошло. Сердце бедной Елизаветы Алексеевны изнывало от тревоги.

И сердце бабушки не ошиблось. Слава Михаила Юрьевича росла с каждым годом, росло и количество его врагов. В мае 1840 года состоялась первая дуэль Лермонтова - с сыном французского посла Эрнестом де Барантом.

Никто из дуэлянтов не погиб, но Лермонтова снова сослали на Кавказ.

Для Елизаветы Алексеевны это стало чудовищным ударом: 67-летняя женщина слегла. Едва встав на ноги, бабушка побежала по высоким кабинетам хлопотать, просить, умолять за любимого Мишеля.

Да уже было поздно.

15 июля 1841 года в Пятигорске на горе Машук великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов был убит на дуэли. Убит своим близким другом Николаем Мартыновым.

В момент гибели внука Елизавета Алексеевна находилась в Санкт-Петербурге, куда она в очередной раз приехала хлопотать о Мишеле. Ожидая встречи с Василием Андреевичем Жуковским, Елизавета Алексеевна еще не знала, что хлопотать уже не о ком.

В конце июля в дом Т.Т. Бороздиной, близкой подруги Елизаветы Алексеевны, прибежал перепуганный слуга мадам Арсеньевой. "Барыне дурно", - закричал он. Бороздина с домочадцами ринулись в соседний дом. Елизавета Алексеевна лежала на полу без сознания, ее рука судорожно сжимала письмо с Кавказа.

Только спешное прибытие доктора спасло мадам Арсеньевой жизнь.

На следующий же день после получения письма она уехала из Петербурга в Тарханы.

Все было кончено. Ее Вселенная погибла. Муж, дочь... И вот теперь - Мишель. Ее дорогой мальчик.

Крестьяне в Тарханах рассказывали соседям, что в звенящей августовской тишине они слышали нечто похожее на вой. "Барыня горюют по Мишеньке", - с благоговейным ужасом крестились мужики.

Она слегла. Всей душой, всем ослабевшим, умирающим телом стремилась, рвалась поехать в Пятигорск, на похороны Мишеля. Но не смогла.

Осенью 1841 года у Елизаветы Алексеевны отнялись ноги, она больше не могла двигаться, а никто в доме не решался произнести в ее присутствии не только имя Мишеля, но даже имя любого другого поэта.

Остатки - нет, осколки, - своей жизни Елизавета Алексеевна потратила на то, чтобы перезахоронить внука в Тарханах. И, ослепшая, почти оглохшая, она выполнила эту тяжелейшую по тем временам задачу, добилась "высочайшего соизволения".

23 апреля 1842 года Михаила Юрьевича повторно погребли в Тарханах при большом стечении народа. Великий поэт упокоился в фамильной часовне-усыпальнице рядом со своими матерью и дедом.

В 1845 году в усыпальнице стало на одну могилу больше: 72-летняя Елизавета Алексеевна Арсеньева воссоединилась с самыми дорогими и любимыми людьми в своей жизни.

(с) Василий Гавриленко, то есть, я)

"Папенька, не надо!", - кричала Мария, рыдая. Отец был неумолим. Схватив дочь за руки, он подтащил ее к зеркалу и, силой усадив напротив, закричал:

"Посмотри, посмотри на себя!".

Мария открыла заплаканные глаза и ... тут же отвернулась. Ей невыносимо было видеть этот большой нос, некрасиво очерченный рот, крупные уши.

"Смотри! - рыкнул отец. - Смотри и не питай иллюзий, милая дочь моя. Не бывать тебе счастливой, а если и прицепится какой хлыщ, то лишь затем, чтобы пустить по миру".

Мария плакала..

Отец обнял ее, прижал к груди. Если бы девушка могла сейчас видеть лицо князя, она заметила бы две блестящие влажные полоски на его впалых щеках.

Мария Волконская родилась 10 ноября 1790 года в родовом имении князей Волконских - Ясной Поляне.

В 1792 году мать девочки, княжна Екатерина Дмитриевна Волконская (урожденная Трубецкая), скончалась от родильной горячки сразу после рождения второй дочери. Появившегося на свет младенца женского пола окрестили Варварой, но малышка вскоре умерла.

До девяти лет Мария жила в Москве на Покровке, в великолепном дворце своего дяди Ивана Дмитриевича Трубецкого, про которого князь И.М. Долгорукий писал следующее:

Господин богатый, у которого дом был большой, театр прекрасный, во всех трубках горели свечи, всегда тьма народу, и сквозь огней различить некогда было в окошки, хороша или дурна погода, а чувствовать её мешали несколько десятков печей, которые исправно топились.

В этой шикарной обстановке Марии довелось прожить семь лет. В 1799 году ее отец, 46-летний князь Николай Сергеевич Волконский, подал в отставку с поста военного губернатора Архангельска и, забрав дочь у Трубецких, поселился в Ясной Поляне.

Николай Сергеевич решил круто изменить свою жизнь: окончательно оставить опротивевшую службу, удалиться от двора и полностью посвятить себя воспитанию единственной дочери.

Князь Волконский был человеком справедливым, честным, но невероятно сложным, требовательным и принципиальным. О крепости духа Николая Сергеевича говорит тот факт, что он умудрился в свое время отказать всесильному князю Г.А. Потёмкину, предлагавшему Волконскому жениться на его племяннице Варваре Энгельгардт.

Николай Сергеевич воспитывал Марию в "старых традициях". Князь учил дочь быть честной, сильной и благородной. Причем, учил не только на словах, но и на своем примере. Так, в Ясной Поляне и слыхом не слыхивали о помещичьей жестокости и телесных наказаниях, которые для того времени были обычным делом. Князь Волконский был строгим хозяином, но справедливым и заботливым по отношению к своим крестьянам и многочисленной дворне.

Мария не знала обычных для юной барышни удовольствий: нарядов, балов, сладостей. Зато отец уделял пристальное внимание образованию дочери. Мария много читала, играла на арфе и клавикорде, отменно говорила на пяти языках, прилично знала географию, всеобщую историю, физику, математику и другие науки.

Отец, занимаясь обучением Марии, любил приговаривать, что с такой внешностью, как у его дочери, книги и знания - единственное утешение в старости. Это было жестоко со стороны князя Волконского. И вдвойне жестоко потому, что это была правда.

Мария не была хороша собой. Крупные черты лица, большой нос, большие уши, которые едва-едва удавалось скрыть волосами.

Все эти особенности в сочетании с затворнической жизнью в имении под постоянным наблюдением язвительного и строгого отца практически не давали Марии шанса выйти замуж.

Несмотря на знатное происхождение и статус единственной наследницы большого состояния, женихов у Марии не было. В 1820 году году княжне Волконской исполнилось 30 лет, и она уже не надеялась обрести семейное счастье.

3 февраля 1821 года папенька Марии Николаевны внезапно скончался в возрасте 67 лет. Для женщины, уже не представлявшей своей жизни без отца, это был страшный удар.

Кое-как оправившись, Мария Николаевна вступила в права наследования. Ей достался немалый капитал, а также имение Ясная Поляна, которую старый князь содержал в образцовом порядке.

Едва став владелицей всех богатств своего рода, Мария Николаевна совершила поразивший многих поступок: подарила 75 тыс. рублей ассигнациями своей компаньонке, мисс Ханессен. Англичанка была по уши влюблена в двоюродного брата Марии, Михаила Волконского. Финансовая помощь княжны позволила влюбленным сыграть свадьбу.

"Необдуманные траты" Марии Николаевны встревожили ее родственников-Трубецких, и те решили выдать ее замуж. Вскоре Екатерина Александровна Трубецкая (урожденная Мансурова), супруга Ивана Дмитриевича Трубецкого, нашла своей свояченице "блестящую партию".

С учетом задачи, которую ставили перед собой родственники невесты (оградить Марию Николаевну от возможного разорения), личность жениха потрясала. Это был 27-летний граф Николай Ильич Толстой, проведший молодость в кутежах и карточной игре, проигравший огромные деньги и совершенно расстроивший свои дела.

Для Николая Ильича, по уши влюбленного тогда в свою троюродную сестру, бесприданницу Татьяну Ергольскую, возможная женитьба на некрасивой, 31-летней княжне Волконской была не более чем возможностью восстановить свое финансовое реноме.

Граф Толстой был настоящим красавцем. Высокий мужчина, военный с добрыми, красивыми глазами и ласковым голосом сразу же покорил сердце бедной Марии. Княжна влюбилась раз и навсегда.

В свете эти отношения вызвали пересуды. Так, сенатор и дипломат Александр Булгаков писал:

Княжна Волконская, дочь покойного Ник. Сергеевича с большими бровями, старая девушка, дурная собою и которая, не надеясь на сладость замужества, раздала часть своего имения жившей у неё англичанке, теперь сожалеет о своей щедрости, будучи помолвлена за графа Толстого.

9 июля 1822 года в Храме Петра и Павла в Ясеневе прошла церемония бракосочетания. "Старая девушка" Мария стала законной супругой графа Толстого.

После свадьбы молодожены некоторое время жили в битцевском имении князей Трубецких. Здесь Мария Николаевна внезапно крепко сдружилась со своей "соперницей" Татьяной Ергольской. Эта дружба переросла в годы самой нежной и заботливой переписки.

В августе Толстые выехали в Ясную Поляну.

К огромному удивлению света, брак оказался счастливым. Нерастраченной, бережно хранимой и лелеемой в сердце любви Марии Николаевны с лихвой хватило на двоих. Очень скоро князь Толстой, этот светский щеголь, любитель красивых женщин, осознал, какой невероятный бриллиант ему достался. И Николай Ильич стал отвечать своей супруге - если не любовью - то трогательной заботой и нежностью.

Граф понимал, что жена спасла его от разорения, и был безмерно ей благодарен.

Кроме того, граф Толстой на поверку оказался дельным хозяином. Он закончил возведение усадебного дома, выгодно продал московский дом жены и на вырученные деньги выкупил ранее проданное за долги имение Никольское-Вяземское.

В 1823 году Мария Николаевна родила сына Николая. Через три года на свет появился Сергей, в 1827-ом году - Дмитрий, а в 1828-ом - Лев. Последним ребенком Толстых стала дочь Мария.

Появление детей разбудило в Марии Николаевне женщину. Николай Ильич поражался переменам в супруге, и писал в своем дневнике, что он любуется женой, когда она сидит на освещенной террасе с детьми.

Мария Николаевна была полностью погружена в воспитание детей, следила за их образованием, здоровьем, настаивала на необходимости нравственного, душевного развития.

Когда дети собирались вечером в своей комнате, маменька рассказывала им сказки - непременно в темноте, потому что стеснялась рассказывать при свете. Эти вечера с мамой дети запомнили на всю жизнь, память о них согревала их в самые трудные жизненные моменты.

Увы, детям не удалось долго пожить со своей мамой. В 1830 году, через полгода после рождения дочери Марии, княжна Мария Николаевна скончалась от "нервной горячки" в возрасте 40 лет. Старшему сыну Николеньке в ту пору было семь лет, младшему сыну Левушке - два года.

Воспитание детей взяла на себя та самая Татьяна Ергольская.

Николай Ильич Толстой перенес смерть жены тяжело: по рассказам слуг, он плакал на ее похоронах. Больше граф Толстой никогда не женился. Он скончался 21 июня 1837 года в Туле, прямо на улице, в возрасте 42 лет. Смерть Его Сиятельства была внезапной: "кровяной удар".

Как оказалось, смерть Марии Николаевны Толстой была только физической. Очень скоро эта удивительная, поразительно добрая женщина поселилась на страницах величайшего романа в истории. Романа, который написал ее сын.

Лев Николаевич Толстой в бессмертной эпопее "Война и мир" использовал дневники своей матери при создании светлого, трагического и бесконечно-привлекательного образа княжны Марии Болконской.

Для Толстого мать, которую он совершенно не помнил, была родником с живительной водой. В трудную минуту жизни Лев Николаевич припадал к этому роднику. Он хранил под сердцем единственный портрет матери - тот самый крошечный силуэт. Бережно хранил дневники Марии Николаевны. Софья Андреевна рассказывала, что Лев Николаевич почти каждое утро приходил "надышаться" в нижний сад Ясной Поляны - сад, посаженный его незабвенной матерью.

Так сложилась жизнь скромной, тихой женщины, которая не считалась красавицей, но, благодаря невероятным запасам любви в своей чистой душе, обрела счастливую семью, дала жизнь замечательным детям.

(с) Василий Гавриленко, то есть, я)

Этот материал я решил написать после того, как почитал комментарии к известному фото на одной из популярных интернет-площадок. Снимок вы видите. Мужчина в шляпе стоит на фоне церкви, а перед ним на коленях десятки детей и взрослых, смотрят с мольбой, тянут руки.

Фото: Джордж Ринхарт/Corbis/Общественное достояние. 1922 год.

Не без труда, но я разыскал этот кадр в архиве Библиотеки Конгресса США. Он сделан 11 июня 1922 года в селе Васильевка Самарской губернии. Фотограф – Джордж Ринхарт – оставил пояснительную надпись: «Дети и взрослые деревни Vaselienka (так написано на английском – прим.) опустились на колени в благодарность перед Джорджем МакКлинтоком, инспектором АРА, прибывшем с грузом кукурузы».

Фото: общественное достояние.

Вы, наверное, знаете из курса истории, что в начале 20-х годов в России случился небывалый голод. Причин хватало: последствия гражданской войны, исчезновение помещичьих хозяйств, жесткая продразверстка, засуха и неурожай. Положение было настолько отчаянным, что советское правительство обратилось за помощью к капиталистическим странам. В США писал небезызвестный Максим Горький. И Америка снова откликнулась.

Почему снова? Ну, потому что в 1891 – 92 годах американцы уже выручали народ тогда ещё царской России после сильнейшего неурожая. У знаменитого художника Айвазовского даже картины есть: «Приход парохода «Миссури» с хлебом в Россию» и «Раздача продовольствия» (обе – 1892 год). И вот 30 лет спустя американцы снова вызвались помочь русским.

Картина Ивана Айвазовского «Раздача продовольствия». 1892 год. Как вам сани с американским флагом? Неожиданно...

Меня удивило, насколько болезненно в интернете некоторые реагировали на фотографию 100-летней давности. Будто сами унижение пережили. Настаивали, что информация непроверенная, Википедии верить нельзя и вообще американцы всё делали не из добрых побуждений. Ну да. Американцы раздавали запасы, оставшиеся после Первой мировой (например, невостребованные медикаменты, обувь) и свои излишки. Глава АРА (Американская администрация помощи, англ. American Relief Administration – прим.) Герберт Гувер прямо говорил в Конгрессе, что из-за перепроизводства в США молоко отдают свиньям, а кукурузу сжигают. Так лучше уж пустить всё на помощь нуждающимся.

Также американцы считали, что именно нужда помогает непризнанному советскому правительству находить сторонников. Мол, если накормить народ, все быстро разочаруются в идеях Ленина. Так что да, США преследовали свои интересы. Но всё-таки в первую очередь люди помогали людям. В Америке шел сбор средств и товаров для голодающей России, и многие жертвовали от чистого сердца. Эта помощь спасла тысячи жизней.

АРА развернула по всей России сеть столовых и приютов. Там кормили и выдавали паек кукурузы. Помогали в первую очередь детям до 14 лет и больным. Меры поддержки коснулись по меньшей мере 10 миллионов человек. Программу свернули лишь к лету 1923 года, когда ситуация в стране советов заметно наладилась.

Еще одно фото из деревни Васильевка. Женщины благодарят за помощь. Общественное достояние.

История беспощадна. Буквально через несколько лет уже в самой Америке началась великая депрессия. Но именно способность к эмпатии делает нас людьми. Прийти на помощь тому, кто в беде – в человеческой натуре. Разве нет?

Большинство людей на вопрос о том, что является главным архитектурным символом страны не задумываясь назовут Собор Василия Блаженного на Красной Площади. Однако такого собора в России нет. А тот, который стоит на главной площади страны, называется собором Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву .

Он был построен как символ памяти о взятии Казани и объединяет девять церквей (приделов), стоящих на общем основании – подклете. Собор построили во велению Ивана Грозного. Центральную церковь освятили в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Часть из восьми окружающих её церквей освятили в честь святых, чьё чествование выпадает на дни решающих боёв за Казань.

И только несколько десятилетий спустя сын Ивана Грозного повелел пристроить к собору ещё одну церковь и освятить её в честь местного юродивого Василия, которого похоронили возле стен здания. По легенде на могиле святого случалось много чудес и люди приходили поклоняться ему.

В названии собора также упоминается ров. Имеется в виду фортификационный ров, который существовал на красной площади до 1814 года. Он назывался Алевизов Ров, в честь его создателя – Алевиза Фрязина.

А вот имени создателя самого самого собора история до нас не донесла. Предположительно это были архитекторы Иван Барма и Постник Яковлев. Впрочем, есть также версия, что это один человек.

Кто бы это не был, по преданию Иван Грозный велел ослепить создателя, чтобы он не смог построить ещё одного такого храма. Насколько это правда – неизвестно. Но Постник потом ещё строил другие здания в Казани, а стало быть остался зрячим.

Если вы будете в Москве на Красной площади, не ограничивайтесь беглым осмотром храма снаружи. Потратьте немного времени и сходи на экскурсию по собору. Внутри расположен музей, и множество интересных экспонатов. Ниже немного фотографий из собора и объяснение, почему его называют по имени самой малой из церквей.

Всё дело в том, что давние века храм не отапливался, поэтому зимой службы в нём не велись. А пристроенной новой церкви Василия Блаженного сделали отопление, так как она была самой маленькой и её легче всего было прогреть, и службы начали проводить в нём. Соответственно прихожане и начали называть весь храм по названию церкви, в которой собирались.

Вот такая история. Надеюсь тебе было интересно

Ниже - она из самых страшных фотографий, которых я видел.

На этом фото Всеволода Тарасевича - эвакуация детского сада из Ленинграда в сентябре - октябре 1941 года.

Эти женщины - воспитательницы, никого из родителей там нет. Сегодня об этом часто забывают, но родители обычно не имели права покинуть заводы, на которых они работали - согласно Указу от 26 июня 1940 года "О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений". Позже это положение было подверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года, которым рабочие и служащие военной промышленности и смежных с ней отраслей на время войны прикреплялись к заводу, самовольное оставление места работы считалось преступлением.

И эвакуировались ценные специалисты обычно только вместе с предприятием.

Так были разлучены сотни тысяч, если не миллионы семей, и родители в лучшем случае могли надеяться когда-нибудь найти ребенка. Когда-нибудь потом - "когда отгремит и отплачется".

Правда, над этой проблемой начали работать почти сразу. Процитирую хорошего писателя Юрия Валина: «Весной 42-го в Бугуруслане было создано ЦСБ - Центральное справочное бюро. По запросам родственников искали и сообщали адреса потерявшихся эвакуированных и беженцев.

"за весь период работы Центрального справочного бюро поступило шесть миллионов пятьсот семьдесят две тысячи сто пятнадцать запросов о розыске семнадцати миллионов ста сорока четырёх тысяч шестисот двадцати пяти человек. Установлены места нахождения трёх миллионов восьмидесяти двух тысяч сорока семи человек"(с)

Как это делалось в условиях той почтовой связи, без всякой электроники, просто карандашами и чернилами - уму непостижимо. Штат 500 человек, в основном женщины, такие же эвакуированные. Командовал одноногий полковник - Сергей Иванович Аксенов, на фронтах ПМВ с 1915, дослужился до старшего унтер-офицера, потом Гражданская, работа в рабоче-крестьянской милиции...

Разбор писем - смены по 12-14 часов, без выходных, в полной тишине (радио не включалось - отвлекало), полная сосредоточенность - разбирать тогдашние почерка, вникать в запутанную суть, еще та задача. По сути, бригада спецназначения срочного письменного реагирования».

После войны были создана целая инфраструктура по поиску семей, работали милиция и Красный крест, но все равно количество потерявшихся детей исчислялось тысячами.

В 1965 году, через 20 лет после окончания войны, когда все потерянные дети уже выросли, знаменитая детская поэтесса Агния Барто начала вести на радиостанции «Маяк» передачу «Найти человека», призванную помочь этим взрослым "потеряшкам" найти семью.

Как признавалась сама Барто, ставка была сделана на сохранившиеся в памяти воспоминания выросших детей. Письма - а они приходили мешками! - сортировались. Те, в которых содержались конкретные сведения, с которыми можно было работать, передавались соответствующим службам, а в передачу шли только самые сложные случаи, те, где было не обойтись без помощи радиослушателей.

Кто-то помнил, что жил возле леса и папу звали Гришей, у другого осталось в памяти, как катался с братом на «калитке с музыкой»; пес Джульбарс; подаренный на день рождения кулек яблок; петух, клюнувший между бровями - и тому подобные "особые приметы"...

Как вспоминала дочь поэтессы Татьяна Щегляева: "Очень помогали обычные слушатели, неравнодушные люди. Был такой случай: женщина, которая потерялась ребенком, помнила, что жила в Ленинграде на улице, которая начиналась на букву «о» и рядом с домом были баня и магазин. Сколько ни бились, не могли найти такую улицу! Разыскали старого банщика, который знал все ленинградские бани… И в конце концов оказалось, что это улица Сердобольская – в ней много «о», которые девочке и запомнились".

Передача "Найти человека", выходила в течение восьми лет и была закрыта в 1973 году, когда поток писем упал почти до ноля - слишком далеко уже ушла война, у потерянных детей уже почти выросли свои дети, отболело все и отплакалось.

Осталось только 927 встретившихся благодаря передаче семей и документальная повесть Агнии Барто "Найти человека", практически забытая сегодня - не любим мы читать про тяжелое.

____________

Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame

Моя группа в Телеграмм - https://t.me/cartoon_history

Моя страница на "Автор.Тудей" - https://author.today/u/id86412741