А можно я напомню родителям двух и более детей. Слушайте старших, любите их, не ущемляйте их прав.
Обидно было видеть как в огромной очереди бегали два брата и один лет 1.5 уронил печеньку на пол. Уронил и побежал дальше… лежала она там минут 10, кто-то подопнул ее, кто-то кашлянул, не суть. И делая 10-й круг своего бега, малой замечает ее, поднимает и тянет в рот. Старший, видя это, отбирает. Братик в рев и к маме, старший не успевает ничего объяснить - получает нормальный такой подзатыльник, младший печеньку обратно в рот.
С малым конечно ничего страшного, надеюсь, не случится. Но, блин, старший ведь хотел как лучше.
Извините, накипело!
Сын в сад ходить не хотел. Пропихиваю ему тему, что сад - это такое элитное заведение, куда хотят вернуться все взрослые, но им нельзя. Не пустят. Все взрослые хотят сутками жрать, спать и катать машинки. Теперь он ходит с удовольствием и даже иногда чужим родителям тайком язык показывает, дескать, завидуйте молча, суки.
Говорят, что с течением времени и с развитием прогресса дети раньше взрослеют, становятся самостоятельнее.
2021 год. Завтра 1 сентября. Обсуждение как бабушке забрать внука-первоклассника из школы. Классный руководитель предупредила, что детей без сопровождения из школы не выпустят. Забрать ребенка могут только родители. Любой другой родственник только по предварительному письменному разрешению родителя, переданному классному руководителю.
1967 год. 1 сентября. Мама проводила меня в первый класс на школьную линейку и побежала на работу. На прощанье напомнила, чтобы после уроков сходил в магазин, пообедал, вымыл посуду и не забыл до 6 часов вечера забрать трехлетнюю сестру из садика.
В самолёте плачет ребёнок. Девочка. Годика полтора. Плачет громко, непрерывно и безутешно. Злиться невозможно, только жалеть. И ребёнка, которому плохо в самолёте — замкнутое пространство, странные звуки, ушки закладывает, да и поздно уже — надо бы в кроватку, а тебя везут куда-то. И измочаленную маму, которая уже не знает, что делать. Вот она, впереди меня через ряд. Я сижу так, что вижу и её, и девочку. И слышу, конечно же.
Вдруг к ним поворачивается мужчина, который сидит через проход. Я не вижу его лица, только затылок. Я не слышу, что он говорит. Вижу лишь, что он что-то делает — кажется, строит рожицы и показывает какие-то жесты.
Плач прекратился. Я со своего места вижу широко распахнутые детские глазёнки, глядящие на мужчину. Вижу детские губы, которые вскоре расплываются в счастливой улыбке. А чуть позже — слышу детский заливистый смех.
Девочка больше не плакала. Вплоть до самой посадки она улыбалась. А её уставшая мама даже задремала.
Пассажиры выходят из самолета. Я вытаскиваю из багажной полки свой рюкзак и оказываюсь рядом с мужчиной, девочкой и её мамой.
— Спасибо вам огромное! Вы просто волшебник! — восхищёно говорит отдохнувшая молодая женщина.
— Да скажете тоже. Какой я волшебник? Я так, клоун, — добродушно отвечает мужчина, подмигивая девочке.
По чуть поднявшимся бровям и смущённой улыбке женщины становится понятно, что она не знает, как реагировать на эту фразу. Но мужчина сам прерывает неловкую паузу:
— Я правда клоун. В цирке работаю...
...Иногда мы используем слово «клоун», когда хотим кого-то обругать или обидеть. Я постараюсь больше так не делать.
