То, насколько сильно вы вытаскиваете меня из дыры отчаяния, осознаю, наверное, только я сама.
Каждый день папа привозит мне подарочки от вас) Ваши слова поддержки-это что-то невероятное!)
Я не знаю, когда настанет час X, но мне теперь не страшно. Ведь у меня есть зверь-хранитель Аппа)
Я читаю каждый комментарий! И то, насколько сильно вы спасаете меня.. ну это просто бесценно! Я так рада, что мы с вами встретились! Пусть ненадолго, но встретились ❤️
Заказала я недавно на маркетплейсе китайский пустячок - термопринтер. Этакая детская игрушка, которая печатает фотографии на чековой ленте.
Подключается данная штука к телефону по блютузу через приложение. На коробке наклейка с текстом вроде "Не торопись оставлять плохой отзыв. Если что то не работает, пиши на ватсап, попробуем разобраться"
Приложение прям классический Китай, перевод в стиле Али) И не было бы этой истории, если бы все прошло гладко. Принтер честно печатает тестовую картинку, но телефон отказывается "спариваться" с принтером)
Самое время писать на номер с наклеечки) Мне довольно оперативно отвечают, накидывают варианты вроде перезагрузить и переустановить, убеждаются, что я не лох, и принтер включён и бумага заправлена)
Потом находят причину - Redmi часто лагает, ничем не можем помочь, оформляйте возврат.
Обидненько, принтер то рабочий.
Однако муж этим же вечером таки разобрался, "спарил" принтер и телефон, и УРА! Все заработало)))
Мне захотелось поделиться с продавцом решением проблемы. Ибо он был приветлив, и вышел на связь не смотря на позднее время.
Если кому интересно, или кто то сталкивался с подобной проблемой - вот оно, решение: нужно коннектить телефон и принтер не через настройки телефона в окошке блютуза, а напрямую через приложение. Вообще муж говорит, что такая тема работает со многими китайскими приложениями. И у меня нет этому объяснения. ))
А дальше происходит то, что до сих пор не укладывается в голове)) я читала в отзывах, что они иногда кидают сотку на телефон за хороший отзыв) но чтобы так...
И человек кидает мне на карту полную стоимость принтера!!! Я бы сказала, даже больше, так как точная стоимость покупки была 1388 р.
Ситуация, как по мне, очень удивительная) Продавец подарил мне принтер просто потому что я не вернула товар, ещё и рассказала ему как я решила проблему с подключением. Я не знала, что так бывает, и это очень круто!) Клиентоориентированность, я считаю, на все 100%.
Георгий! Благодаря таким продавцам, как Вы, не теряется вера в людей)
— Можно попросить Нину? — сказал я.
— Это я, Нина.
— Да? Почему у тебя такой странный голос?
— Странный голос?
— Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?
— Не знаю.
— Может быть, мне не стоило звонить?
— А кто говорит?
— С каких пор ты перестала меня узнавать?
— Кого узнавать?
Голос был моложе Нины лет на двадцать. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
— Наверное, вы все-таки ошиблись номером, — настаивала Нина. — Я вас не знаю.
— Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?
— Ну вот! — Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. — Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.
— Простите, — извинился я и повесил трубку.
Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
Я отыскал на столе пачку кубинских сигарет. Какое у меня может быть дело к Нине? Просто хотелось узнать, дома ли она.
Я позвонил Нине.
— Нина?
— Нет, Вадим Николаевич, — ответила Нина. — Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?
— 149-40-89.
— А у меня Арбат — один — тридцать два — пять три.
— Конечно, — сказал я. — Арбат — это четыре?
— Арбат — это Г.
— Ничего общего, — пробормотал я. Постараюсь к вам больше не попадать. Где-то заклинило.
Я повесил трубку.
Надо подождать. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», — ответила женщина по телефону 100. Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, то она набирает номер 100, когда ей скучно, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает и слушает ее голос.
Я позвонил Нине.
— Это опять вы, Вадим Николаевич? — отозвалась Нина молодым голосом.
— Да, — сказал я. — Видно, наши телефоны соединились намертво. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.
— У вас важное дело к Нине?
— Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.
— Я понимаю, ревнуете, — предположила Нина.
— Вы смешной человек, — произнес я. — Сколько вам лет, Нина?
— Тринадцать. А вам?
— Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.
— И каждый кирпич — это месяц, правда?
— Даже один день может быть кирпичом.
— Да, — вздохнула Нина, — А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?
— Мы как-то встречались у «России».
— Где?
— У кинотеатра «Россия».
— Не знаю.
— Ну, на Пушкинской.
— Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.
— Не важно, — сказал я.
— Почему?
— Это давно было.
— Когда?
Почему-то она упорно продолжала разговор.
— Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.
— Вы со мной заговорили как с ребенком. Сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.
Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал.
— Я так и знала, что вы еще раз позвоните, — сказала Нина, подойдя к телефону. — Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно.
— Ладно, — согласился я. — Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?
— Сейчас октябрь, стемнело. И вам кажется, что уже ночь.
— Теперь ваша очередь шутить? — спросил я.
— Нет, я не шучу.
Мы помолчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет «до свидания». Но она вдруг спросила:
— А вы ужинали?
— Не помню, — сказал я искренне.
— Значит, не голодный. А я голодная.
— А что, дома есть нечего?
— Нечего! — подтвердила Нина. — Хоть шаром покати. Смешно, да?
— Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?
— У вас есть холодильник?
— Старый, — ответил я. — «Север».
— А если найдете, что потом?
— Я схвачу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.
— А вы далеко живете? Я — на Сивцевом Вражке.
— А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.
— Опять не знаю.
— Ну, сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.
Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.
— Итак, — сказал я, — открываем холодильник.
— А вы можете телефон носить с собой? Никогда не слышала о таком.
— Конечно, могу. Значит, так… Вот яйца, неинтересно.
— Яйца?
— Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Лучше марокканские сардины. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?
— Да, — ответила Нина совсем тихо. — Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.
— Это еще почему?
— Нет, вы же знаете.
— Что я знаю?
— Знаете, — настаивала Нина. Скажите, а у вас есть красная икра?
— Нет, — признался я. — Зато есть филе палтуса.
— Я все поняла.
— Что поняла?
— Что вы тоже голодный. А что у вас из окна видно?
— Из окна? Копировальная фабрика. Много девушек выходит из проходной. И еще виден «Мосфильм». И электричка.
— Вот вы и врете!
— Нельзя так со старшими разговаривать, — отозвался я. — Я не могу врать. Я могу ошибаться.
— Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.
— Что же она, невидимая, что ли?
— Да вы вообще из окна не выглядывали. У вас в кухне свет горит?
— Конечно.
— Если вы смотрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет.
— Зачем же мне затемнение? Война, что ли?
— Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?
— Ну, я понимаю, Вьетнам, Ближний Восток… Я не об этом.
— И я не об этом… Постойте, а вы инвалид?
— К счастью, нет.
— У вас бронь?
— Какая бронь?
— А почему вы тогда не на фронте?
Вот тут я в первый раз заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.
— На каком я должен быть фронте, Нина?
— На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. А вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?
— Не вру, — признался я. — И никакого фронта нет.
— Перестаньте! — почти крикнула Нина. — Мне было сначала интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду. Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. И мне одной сидеть ой как не хочется.
И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:
— Вы почему не на фронте?
— На каком я могу быть фронте? Какой может быть фронт в семьдесят втором году?!
— Вы меня разыгрываете?
Голос опять сменил тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами — мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла «буржуйка». И я сижу на диване, подобрав ноги. И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах…
— Нина, — сказал я, — какой сейчас год?
— Сорок второй, — ответила Нина.
И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра «Россия». И номер телефона из шести цифр. И затемнение…
Она верила в то, что говорила. Может, она сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?
— Послушайте, — сказал я спокойно, — Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?
— Я знаю, что вы не привезете мне курицу. Надо было догадаться, что французских кур не бывает.
— Почему?
— Во Франции немцы.
— Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.
— Как так? Кто их пускает? Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы вредитель или шпион?
— Нет, я работаю в Совете Экономической Взаимопомощи.
— Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста.
И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера.
— Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.
— Не может быть! Очень долго ждать.
— Слушай, Нина, и не перебивай. Даже будет такая медаль — «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор и сожгут.
Я рассказывал это себе. И чуть было не потерял доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины: хлебную карточку он потерял — она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол.
Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И там точно лежит хлебная карточка.
— Какой ужас! — сказала Нина. — Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.
Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся.
— Я не могу найти карточку, — объяснил я. — Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт.
И в этот момент нас разъединили.
Что-то затрещало в трубке, женский голос произнес:
— Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.
И короткие гудки.
Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получилась, в общем, чепуха…
— Да, — сказал голос Нины. Другой Нины. — Это ты, Вадим? Что, тебе не спится?
— Извини, — сказал я. — Мне другая Нина нужна.
— Что?
Я повесил трубку и снова набрал номер.
— Ты с ума сошел? — спросила Нина. — Ты пил?
— Извини, — сказал я и снова бросил трубку.
Взрослая Нина позвонила мне сама.
— Я весь вечер сидела дома, — сказала она. — Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так вел себя. Но ты, видно, совсем сошел с ума.
— Наверное, — согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.
— Какая еще другая Нина? — спросила она. — Это образ? Ты хочешь видеть меня иной?
— Спокойной ночи, Ниночка, — сказал я. — Завтра все объясню.
На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Копался часа полтора в старых журналах, учебниках и отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.
Я нашел этот телефон и адрес. Записан он был на Фролову К.Г.
Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, сделали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.
Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жили ли они здесь?
Уже стемнело. Я хотел было уйти, но позвонил в дверь рядом.
— Скажите, Фролова Нина Сергеевна — ваша соседка?
Парень с дымящимся паяльником в руке, ответил равнодушно:
— Они уехали на Север. И Нина Сергеевна, и муж ее.
Я извинился, начал спускаться по лестнице.
— Погодите, — сказал парень. — Мать что-то сказать хочет.
Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.
— А вы кем ей будете?
— Так просто. — ответил я. — Знакомый.
— Не Вадим Николаевич?
— Вадим Николаевич.
— Чуть было вас не упустила! Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. Она сказала, что вы в декабре придете.
Женщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открою какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви... Потом достала письмо из кармана халата.
«Дорогой Вадим Николаевич!
Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе самой уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать…»
Кир Булычёв, "Можно попросить Нину?"
Перевёл пост из Реддит сообщества «Am I the asshole»:
Мой зять Сэмми потерял свой дом вскоре после развода 10 месяцев назад. Он переехал к нам и привез с собой своих дочерей-близнецов - Оливию и Слоан (18 лет) пару месяцев назад. У нас с его сестрой (моей женой) есть дочь - Зоуи, 16 лет. Она и ее кузины не близки, но неплохо ладят.
Оливия и Слоан не уважают личное пространство Зоуи. Они заходят в ее комнату и берут все, что попадется под руку. Макияж, аксессуары для телефона, одежду, школьный ноутбук и т.д. Зоуи часто жаловалась. Мне уже приходилось просить девочек уважать личное пространство Зоуи, прекратить брать вещи. Моя жена и Сэмми не видят в этом ничего страшного. "В конце концов, они девочки и это типичное поведение девочек-подростков". Я с этим совершенно не согласен.
Последней каплей стало, когда Зоуи купила набор для макияжа за 60 долларов, который выглядит как набор красок. Она копила на него больше месяца, а одна из девочек, Слоан, взяла его без разрешения и испортила, смешав оттенки во время использования. Я не очень разбираюсь в косметике. Но именно так сказала Зоуи, после того как нашла набор на своей кровати и бросилась в слёзы.
Я рассказал жене, и она сказала, что попросит Слоан извиниться. Тем не менее, я купил для Зоуи замок, когда узнал, что после того инцидента она стала вывозить ценные вещи из дома!!!
Сэмми и его дочери не были рады увидеть замок . Девочки были чрезвычайно расстроены. Сэмми спросил об этом, и я ему прямо ответил. Он сказал: "Мои дочери не воровки!!! Это нормально, что девочки одного возраста одалживают друг у друга вещи". Он сказал, что Зоуи может легко купить другой набор косметики за 15 баксов в Walmart и вообще не должна покупать дорогую косметику для взрослых. А также предложил моей жене позаботиться об этом "дефекте" в личности Зоуи, которая пытается казаться старше, чем она есть. Он обвинил меня в том, что я слишком опекаю и нянчусь с Зоуи, позволяя ей это.
Я сказал ему, что это наше с женой дело. Но она пристыдила меня за то, что я поставил замок на дверь Зоуи от её двоюродных сестёр. Что это помешает "проводить им время вместе". Сказала, что я должен относиться к ним как к дочерям. Затем потребовала снять замок. Но я сказал, что замок не будет снят, пока её брат и его дочери не уедут из нашего дома.
Она разозлилась, что я намекаю на то, чтобы их выгнать . Сказала, что ее семья возненавидит меня за это. Тогда я напомнил ей, что именно я позволил Сэмми и его семье переехать к нам. А ее собственная семья это сделать отказалась. Так что ей следует начать с пристыжения/обвинения их. Это они не приютили собственного сына и племянниц/внучек. Если бы у её семьи было желание помочь, мы бы не имели дело с этой ситуацией.
Мне с Зоуи объявлен молчаливый бойкот, и моя жена очень расстроена из-за этого.
______
Планирую каждый день публиковать по одной истории с реддита «Мудак ли я». Всех заинтересованных приглашаю подписываться.
Готовлю по мере сил и возможностей сайт с методичками и учебниками школы СССР с 30-х годов. Собираю материалы для онлайн-кружков. В основном технические, по моим знаниям. Радио, авиа и авто - моделирование, астрономия. Приму помощь в сборе материалов по естественным и гуманитарным наукам.
Сайт на Джумле, нужны программисты пхп, модераторы, авторы тем.
В Нальчике несколько лет строили огромную мечеть, которая должна была стать самой большой в республике, строили несколько лет. Потом что-то случилось, не знаю что именно, но власти резко передумали, и вместо мечети построили детский центр творчества. Радикально настроенных мусульман в республике хватало, но и им быстренько заткнули пасть.
В Нальчике нет недостатка в мечетях, но самой большой здесь больше не будет. Какая проблема в том, чтобы с помощью спецслужб заткнуть рты радикально настроенным шайтанам? Я считаю, что те кто оскорбляет в соцсетях и угрожает остальным по поводу мечети в Москве должен ответить перед своими имамом и перед законом России, и не позорить своим гавканьем остальных добропорядочных мусульман.
У меня около дома бабки подкармливают дворовых котов. Я против котов ничего против не имею - у самого подобранный с улице хулиган живет. Но они ходят какать на детскую площадку в песочницу. Поскольку котов не перевоспитаешь, то я с прошлого августа долбал коммунальную службу, чтобы заменили песок и сделали закрывающуюся песочницу. Как-раз в соседнем дворе такая есть - очень удобно: ни котам с собаками покакать, ни дождю песок намочить. На прошлой неделе таки добился своего - все сделали в лучшем виде. Сегодня часов в 7 утра выношу мусор и вижу, как бабка из дома напротив открывает песочницу и уходит. Я догнал, спросил, а что собственного говоря это было? А тут, говорит, кошка все утро на песочнице сидела, покакать хотела, вот я ей и открыла. И такая вся, а чо тут такова? Дети все равно тут не играют (еще как играют). Позвонил участковому, будет с ней сегодня профилактическую беседу вести. Для начала...
Тут вот уже Рамзан Ахматович и другие деятели высказались против москвичей, которые не хотят строительство мечети. https://m.lenta.ru/news/2023/04/04/vokop/
Хотелось бы внести маленькую ясность.
Во-первых, посмотрите на Косино-Ухтомский район, где хотят построить мечеть. Это один из самых дешевых районов Москвы, между Балашихой и Люберцами, за МКАДом. Соответственно там самая дешевая аренда… смекаете?
Во-вторых, москвичи не против мечети. И совсем не против, если бы ее построили для татар, чеченцев, башкиров и пр. Это люди, которые живут в Москве исторически и такие же граждане, которые имеют право молиться, как они хотят.
ПРОБЛЕМА в том, что строительство огромной мечети, станет точкой привлечения мигрантов со всей Москвы.
И это будут не воспитанные башкиры или татары, а люди которые даже не говорят по-русски. Все мы знаем реалии, что их селят по тридцать человек в однокомнатной квартире, а при такой кучности, сразу растет преступность.
Девочкам станет страшно ходить по улице, тк будут свистеть в спину. Обеспеченные люди, быстро продадут квартиры, тк никто не захочет жить в районе, где мигранты вечером перемещаются группами по 20-30 человек и в случае ограбления, вы их никак не опознаете и никогда не найдете.
В самой зоне риска те, кто на последние деньги купил квартиры в ипотеку, в одном из самых недорогих районов Москвы (а это обычно переехавшие из регионов). Им будет просто некуда деваться, тк даже продав квартиру, в другом районе они за эти деньги ничего не купят.
Какой выход? Построить школу, большую и для всех. Не вижу необходимости строить мечети под мигрантов. Если статистика показывает, что в районе проживает какой-то процент мусульман (официально зарегистрированных в своих квартирах), да ок, построим мечеть на это количество людей. Но зачем создавать зоны притяжения для мигрантов и строить самую большую мечеть в Европе?
Поэтому дорогие мусульмане, проблема не во вредных москвичах, которые не хотят мечеть. Проблема в том, что ее строительство привлечет в район мигрантов, которые резко повысят криминогенность района.
Говорю как человек, у которого среди мусульман порядка 50% друзей.
