Телеграм - Три мема внутривенно

А в том,что кому-то они нужны,а кому-то нет.

Пришел сегодня вечером пацан,просил работу,любую. 14 лет отроку. Я спросил,что делать умеет. Отрок мне поведал о своих способностях. Способности подходят,возраст нет. Отрок сказал,что он готов полы мыть. Самое прикольное,что отрок одет нормально,я бы не сказал,что бедно,по виду не скажешь,что нуждается. Отрок добавил,что он еще в нескольких местах мусор выносит,убирается и я могу у них узнать про него. То есть у него уже и рекомендации есть с мест работы) Будем посмотреть)

Паспорт — мой рабочий инструмент. За день он бывает в руках у пяти (а то и более) чужих мне людей, чьё отношение к нему, зачастую, оставляет желать лучшего. Собственно в один солнечный весенний день, пластик, на странице с фотографией, отошёл настолько, что сотрудница Сбера отказалась принимать деньги.

Сделав красивую фотографию, я направился в МФЦ, взял талончик и прошёл в кабинет.

— Здравствуйте. Мне бы паспорт поменять.

— Не вопрос. Почему меняете? — вопросила паспортистка.

— Да вот вы пластик плохой делаете, для столь ценного документа, он и прохудился.

— Я пока оформлю заявление, а вы возьмите квитанции, оплатите их и возвращайтесь.

— КвитанциИ? — удивился я.

— Да, госпошлина и штраф.

— А штраф за что?

— Так вы паспорт испортили, так что...

— Но ведь не я его испортил, это вы его плохо сделали. Я его на каждом углу вашим коллегам показываю. Кто-то из них и испортил.

— Ничего не знаю. Ваша обязанность — беречь паспорт. Паспорт менять будете?

Жаба справедливости крепко вцепилась в горло.

— А если я найду того, кто порвал мне паспорт, то платить будет он?

— Нет.

— То есть вы делаете паспорта настолько низкого качества, что они разваливаются за три года, в то время, как должны выживать по двадцать пять лет кряду, а штраф платить мне?

— Молодой человек, не задерживайте очередь. Паспорт менять будете?

— Нет, верните, пожалуйста.

Эта женщина, безусловно, привыкла к возмущениям, но никто, до меня, очевидно, не говорил ей "нет". Она фыркнула, вернула мне паспорт и демонстративно разорвала заявление. Я тогда только только вступил в либертарианство и идея "ни копейки государству" жгла карман каждый раз, когда что-то ему надо было заплатить. Праведная ярость занимала все мои мысли, но где-то на подкорке я вспомнил историю с пикабу, от человека, попавшего в аналогичную ситуацию. Спустя полчаса я вновь сидел перед ней.

— Оплатили? — снисходительно спросила она.

— Да, оплатил госпошлину.

— А штраф?

— За что?

— За испорченный паспорт.

— Да у меня с ним всё в порядке. Но я бы хотел его заменить, в связи с существенным изменением внешности. Отправил маме селфи и фотографию фотографии паспорта. Мама сказала — два разных человека. Говорит, что безусловно изменился — возмужал и похорошел. Да и потом, видите, какая у меня борода? Полицейские на Проспекте мира, в метро, останавливают, смотрят в паспорт — сомневаются, что мой. Так что однозначно надо менять.

Паспортистка позвала свою коллегу и завела до боли знакомую всем гражданам России телегу: "Людк, ну ты посмотри на этого! Самый умный нашёлся! Говорит мама не узнаёт! Ты вот узнаёшь его на фото?!". "Узнаю" — констатировала Людка. Пока паспортистка и Людка сокрушались на тему, что ходють тут всякие и мешают работать, ещё и жлобы такие, зажали полторы тыщи, я искал помощи в интернете. Выход был найден. Требовалось тактическое отступление.

Молча забрав паспорт и квиток госпошлины я пошёл делать то, что всегда не любил — бриться. Пожалуй ни одно моё самостоятельное бритьё не обоходилось без кровопролития. А поскольку одним из толкований "изменения внешности" было наличие шрамов на лице, то этот козырь нельзя было не использовать. Час спустя я был у фотографа. Ещё через полчаса, я постучался в дверь паспортистки. В моих руках был третий талончик.

— Мне, пожалуйста, паспорт поменять. Во-первых, мама не узнаёт. Во-вторых, полиция. Думаю, что всё дело в шрамах на моём лице. Согласно инструкции — будьте добры принять заявление.

— Не буду.

— Тогда — пишите отказ.

— Мы не пишем отказы.

— Ну вы же отказываетесь принять заявление. Сделайте это в письменном виде. Пожалуйста.

— ... Я поговорю с начальством.

Спустя несколько минут меня пригласили в соседний кабинет. Начальство не слишком завуалировано спросило меня — что я за дурак такой, который ходит тут и мешает людям работать. Но годы взаимодействия с чиновниками научили меня, что больше чем городских сумасшедших начальство боится только своё начальство. Потому что эти две категории нагружают их бумажной работой от которой невозможно сбежать. Сделав лицо кирпичём я поставил его перед выбором — либо паспорт, либо письменный отказ и последующие жалобы вышестоящему начальству. Буквально махнув на меня рукой начальство по телефону попросило паспортистку принять у меня заявление.

Положенный срок спустя я пришёл за положенной мне красной книжицей. Паспортистка, возмущённо заканчивая оформление, решила укорить меня.

— По вашей логике, женщинам нужно менять паспорт каждый раз, после того как они стрижку сделали или, не дай Бог, покрасились.

— Знаете... с развитием бьюти индустрии, некоторым женщинам, впору менять паспорт до макияжа и после него.

Что характерно, административный регламент по замене паспорта, до сих пор не раскрывает понятие "существенное изменение внешности". Судебной практики в гаранте по этому вопросу — тоже не нашёл.

знаете, я вот 8 лет работал в Ленте продавцом-логистом (тот кто товар на полочки расставляет), всегда был вежлив с клиентами, делал все что в моих силах, что бы удовлетворить потребность покупателя, и ни разу даже не задумывался о том, что кто-то из них должен мне накинуть денег за выполнение моих трудовых обязаностей. Я мог делать все на отъебись:

- где находится этот товар?

-поищите в той стороне зала.

Нет, я брал в руки рацию, уточнял у продавца нужного отдела о наличии, и после объяснял покупателю как найти этот товар, или топал через весь зал вместе с ним.

- на полке закончились эти товары

- это все что было, товар закончился

нет, я звонил руководителю, узнавал о наличии, и если товар есть на остатках искал его на паллетах, звал водителя погрузчика, перебирал эти долбаные паллеты и находил нужный товар

-расскажите какая мясорубка лучше

-ой, у нас магазин самообслуживания, я тут только для того, что бы вы могли придти и найти нужный вам товар на полке

нет, я каждый раз вместе с покупателем гуглил характеристики, отзывы, на ту или иную сраную мясорубку, что бы хоть как-то помочь ему, расказывал о возвратах на тот или иной товар

и подобных обращений были десятки в месяц, и все покупатели были в той или иной мере довольны обслуживанием, но ни разу я даже не думал что за это мне полагаются чаевые, ибо я блять сам своей правой рукой заключил трудовой договор с работодателем, в котором четко прописана моя часавая ставка, условия премирования и проч.

Так что идите вы нахуй водители такси, официанты, портье, доставщики и все те кто ждет благодарности за свои прямые рабочие обязанности в денежном эквиваленте от клиента, а не от работодателя.

Ну вот и достиг я своего первого и, наверное, последнего петабайта (1000 терабайт) розданного на торрент трекере. И вроде не сильно много на фоне тамошних монстров - релизёров, но всё-таки... Посмотрел когда я зарегистрировался на нём и ахнул, без месяца 17 лет прошло! И сколько всего за это время произошло! Что-то аж взгрустнулось. )

Всем бобра!

В армии я прослужил ровно 25 месяцев. Без отпуска. Два года и один месяц. С ноября 85-го по декабрь 87-го. 760 дней.

Из них двое суток я провёл в одиночной камере на гауптвахте. Или по-простому — на губе.

Я уже прослужил полтора года. Считался старослужащим. А тут в нашу роту прислали трёх молодых лейтенантов. Только-только из военного училища. Один из них стал заместителем командира роты по политической части. Была такая должность в Вооружённых силах Советского Союза.

И вот с этим-то молодым замполитом по фамилии Фадин и случился у меня конфликт. А дело было так.

Как-то дежурил наш молодой замполит по роте. И вечером заглянул в каптёрку. Где и застал рядового Пилипенко, самозабвенно раскрашивающего мой дембельский альбом.

— Красиво, — похвалил замполит рядового, — а чей это альбом?

— Младшего сержанта Фёдорова, — бодро отрапортовал Пилипенко.

Замполит послал за мной. Я пришёл.

— Почему вы заставляете вашего подчинённого рисовать вам альбом? — спросил меня замполит.

— Я не заставляю, — ответил я, — просто попросил.

— Попросил, — поддакнул Пилипенко, — и я сам вызвался.

Веснушчатое лицо замполита покраснело. Было видно, что он разозлился.

— Это использование служебного положения, — отчеканил он, — рядовой должен заниматься военной подготовкой.

— Вообще-то, сейчас вечер, — напомнил я лейтенанту.

— Значит, у него свободное время, — ответил замполит, — вот пусть и занимается своими делами.

— Вообще-то, сейчас по расписанию уборка прилегающей территории, — опять напомнил я лейтенанту, — а вверенная территория у нашего четвёртого взвода — это оружейная комната, коридор, умывальник и туалет. Пилипенко, твои три крайних от окна унитаза. Отодрать их так, чтобы блестели как зеркало. Через час проверю.

Пилипенко поник.

— За что? — трагическим шёпотом спросил он. — Я же ничего не сделал плохого.

— Во-первых, приказы не обсуждаются, — сказал я, — а во-вторых, если ты что-то рисуешь, то ни в коем случае не должен попадаться на глаза офицерам. Ты должен слиться с местностью, чтобы никакой лейтенант или капитан, а уж тем более майор, тебя не заметил. Как хамелеон. Так что иди и сливайся с унитазами.

— Есть сливаться с унитазами, — ответил Пилипенко и повернулся, чтобы идти выполнять моё распоряжение.

— Отставить унитазы, — вдруг заорал замполит, — вы что, товарищ младший сержант, издеваетесь надо мной?!

— Никак нет, — гаркнул я, — выполняю свои прямые обязанности.

— Ты сейчас сам пойдёшь унитазы чистить! — продолжал кричать Фадин.

— А чего это вы на ты перешли? — осведомился я. — Мы с вами, товарищ лейтенант, вместе не пили. Да и не буду я унитазы чистить. Вы не мой прямой начальник.

Лицо у замполита приобрело пунцовый оттенок. Глаза налились кровью. Он был прекрасен в гневе. 5 лет он учился. И вот наконец-то предстала возможность проявить свои таланты и покомандовать всласть.

— Мне-то что делать? — прервал паузу несчастный Пилипенко.

— Идите отдыхать, — скомандовал ему Фадин.

Пилипенко выдохнул «есть», развернулся и вышел из каптёрки.

— Товарищ лейтенант, — миролюбиво начал я, — ну что вы из-за пустяка так волнуетесь?

— Вы используете личный состав в личных целях, — отчеканил замполит.

— Хорошо, — так же миролюбиво продолжил я, — две недели назад у ротного сгорела проводка в квартире. Я с бойцом из второго взвода там целый день проторчал. Всё починили. И никто про личные цели ничего не говорил. Наоборот. Все были довольны. У ротного новая проводка. Мы от службы отдохнули. А какие пирожки жена ротного печёт! Пальчики оближешь.

И я блаженно улыбнулся, вспомнив вкус горячего повидла.

— Дорасти вначале до ротного, сопляк, — прошипел замполит, — тогда и поговорим.

— Зачем мне куда-то расти? — удивился я. — Я через несколько месяцев домой поеду.

— Поедешь, но без альбома, — сказал замполит.

— Послушай, Фадин, — я тоже перешёл на ты, — у нас разница два года. Чего ты тут из себя начальника корчишь? То, что у тебя на погонах две звёздочки, а у меня две полоски? Ну и что? Зачем из мухи слона раздувать?

— На вы ко мне обращаться надо, и не по фамилии, а по званию, — сказал замполит.

И тут моё терпение кончилось. Я подошёл вплотную к Фадину. Он отступил на шаг назад.

— Товарищ лейтенант, — отчеканил я, — идите на…

И я послал нашего замполита по матушке. Тот мгновенно побледнел. Открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не успел.

— Ещё слово, и я вам морду набью, товарищ лейтенант, всего-навсего, — пообещал я вполголоса.

Фадин подавился несказанными словами, развернулся и выскочил из каптёрки. Позже выяснилось, что он побежал жаловаться.

Едва я успел спрятать свой дембельский альбом, как меня вызвали. К ротному, к майору Васильеву.

Я прибыл. Доложил о том, что прибыл. В комнате, кроме ротного, были Фадин, старшина и мой командир взвода.

Майор Васильев был краток.

— Ты, Фёдоров, совсем охренел, — сказал он, — хамишь, про какую-то сгоревшую проводку рассказываешь. Угрожаешь замполиту физической расправой.

— Виноват, товарищ майор, — громко и по слогам отрапортовал я.

— Виноват, — кивнул Васильев, — ещё как виноват. Сержантский состав у нас совсем уже от рук отбился. Один на зарядке с магнитофоном бегает. Второй вот матом офицеров обкладывает. Двое суток ареста.

— Есть двое суток ареста, — так же громко проорал я.

Стоящий в углу комнаты старшина крякнул.

— А за что ему арест выписывать? — спросил он. — За мат или за угрозу замполиту?

— Да вы с ума сошли, — ротный аж поперхнулся, — нас за такую формулировку самих на двое суток упекут. Запиши: за нарушение формы одежды. Вон, верхний крючок у него на хэбэшке расстёгнут. Не по уставу.

Вот так я нежданно-негаданно получил первый и последний раз в жизни двое суток ареста.

— Там постельного белья нет, — предупредил меня старшина, когда мы остались одни, — шинель с собой возьми.

— Спасибо, — поблагодарил я и отправился собираться.

Кроме шинели я взял с собой вещмешок. Куда положил два блока сигарет, туалетные принадлежности. И стопку книг. Чтобы использовать их вместо подушки.

В последний момент мой приятель притащил журнал «Юность».

— Тут про дембелей повесть, — сказал он мне, — про нас. «Сто дней до приказа» называется.

Я поблагодарил его. Накинул вещмешок на спину, сложенную шинель взял под мышку и пошёл к выходу, где меня уже ждал старшина.

— Товарищ младший сержант, ваше приказание выполнено, — перехватил меня на выходе Пилипенко, — унитазы чистые.

— Молодец, — похвалил я его, — завтра начинай учиться сливаться с местностью. Альбом в отсеке с сапогами спрятан.

Стоявший рядом старшина хмыкнул.

— Пошли, арестант, — сказал он, — будешь сливаться с гауптвахтой. Целых два дня.

И мы пошли. К караульному помещению. Где наш старшина передал меня с рук на руки невыспавшемуся старшему лейтенанту.

— А чего с шинелью? — спросил старлей. — Не положено.

— Согласно Уставу караульной службы в тёмное время суток можно, — ответил я.

Память в те годы у меня была великолепная. Я наизусть знал все четыре Устава.

Старлей хмыкнул, сходил не торопясь за Уставом. Нашёл нужную статью.

— Действительно, можно, — согласился он, — заходи тогда. В одиночную камеру. Курево в камеру хранения.

Камера представляла из себя помещение размерами два на три метра. Стены были отделаны цементом в стиле «шуба». И покрашены серой краской. Окошко было под самым потолком. Закрытое решёткой. Светильник располагался там же. На высоте трёх метров. К одной из стен были пристёгнуты нары. В двери было небольшое окошко, открывающееся снаружи.

Я бросил в угол шинель и книги. Потянулся. Ближайшие двое суток никакой казармы. Никаких рядовых, построений и проверок, нарядов и занятий. Я был один.

— Аллё, боец, — раздалось из соседней камеры, — кого к нам подселили?

— Из первой роты сержанта, — ответил часовой.

— А у меня кто соседи? — поинтересовался я, вплотную прильнув к двери.

— С автороты мы, — раздался голос, — за пьянку по трое суток схлопотали. Курить есть?

— У первой роты всё есть, — проворчал я и позвал часового: — Боец, в камере хранения мои сигареты. Достань пачку. По сигарете соседям, мне одну и себя не забудь.

— Не имею права, — ответил часовой.

— Молодец, — похвалил я его, — тогда позови разводящего или помощника начальника караула. Имею право позвать.

Часовой промолчал, но мою просьбу исполнил. Разводящий появился тут же. Караульное помещение примыкало к гауптвахте, и дойти до нас было делом одной минуты.

В течение нашего короткого разговора с разводящим мы нашли общих знакомых, поговорили о погоде и о грядущем дембеле. Разводящему предстояло служить ещё год.

— Земляк, — попросил я его, — проинструктируй своих часовых, чтобы сигаретками меня снабжали. Я там себе два блока притащил. В камере хранения лежат.

Камерой хранения назывался огромный железный шкаф, стоящий в коридоре гауптвахты. Ключ от него был у начальника караула. В шкаф складывались личные вещи арестованных, которыми они не могли пользоваться в камерах. В данный момент на верхней полке лежали мои сигареты.

— Так он же закрыт, — сказал разводящий.

— Отодвигаешь его от стены и снимаешь заднюю стенку, — подсказал я, — это ещё с прошлого года работает. Делюсь.

Разводящий проинструктировал часового и выдал мне и моим товарищам по несчастью по сигарете. Свою я скурил, пуская дым в замочную скважину. Потом через дырку в двери отдал окурок часовому.

Жизнь постепенно налаживалась.

На ужин нам принесли из столовой остатки варёной картошки и салат, который в быту мы называли мастика. От него была изжога и тяжесть в желудке. Во время ужина я и познакомился с соседями-алкоголиками.

Один рядовой и два ефрейтора накануне раздобыли где-то две бутылки водки и выпили её. Уютно расположившись в кабине ЗИЛ-130, водителем которого являлся один из ефрейторов. Там-то их и поймал командир взвода. Поймал и влепил трое суток.

— А тебя-то за что? — спросили они меня, поведав свою историю.

— А у меня статья политическая, — многозначительно сказал я, — с замполитом не сошёлся во мнении на организацию досуга личного состава.

Авторотовцы с уважением посмотрели на меня. Я же попросил послать весточку в мою роту с просьбой притащить чего-нибудь поесть. Если в столовой мастика была ещё съедобной, то, остывшая и заветренная, здесь она в качестве еды никак не годилась.

Вечером мне откинули нары. Я постелил шинель, положил под голову стопку книг и уснул. Было жестковато, но зато тихо.

Утром нары пристегнули обратно. Я умылся, привёл себя в порядок.

На завтрак мои товарищи по роте прислали банку тушёнки и банку сгущёнки. Которыми я великодушно поделился с тремя соседями из автороты. Досталось угощение и часовому. Мой авторитет поднялся до небес.

От получасовой прогулки во дворе я отказался.

— Сидеть так сидеть, — сказал я и забился в уголок читать повесть Полякова. До обеда я с ней справился. Повесть мне очень понравилась. И я передал журнал через часового авторотовцам. Для культурного просвещения.

Делать было нечего. Абсолютно. И я наслаждался этим. Сидел в уголке и листал принесённые с собой книги. Или смотрел в потолок и мечтал о гражданской жизни. Целый день. До самого вечера.

На ужин я со своими соседями по гауптвахте съел очередную банку тушёнки, присланную мне из роты. Покурил в замочную скважину. Поговорил с часовым о тяготах караульной службы. И лёг спать. На предварительно откинутые нары.

Ночь опустилась на войсковую часть номер 20115. Не спали лишь дневальные и караул. И не спал командир части. Полковник Абузяров, маленький и шустрый татарин. Которого до дрожи в коленках боялись все. Начиная от рядового и кончая начальником штаба. Наш командир был суров и беспощаден. Требовал от всех соблюдения Уставов и идеального порядка. Взыскания раздавал направо и налево, не считаясь со званиями и должностями.

В общем, именно в эту ночь Абузяров решил проинспектировать, как несут караульную службу во вверенном ему подразделении. Такие проверки он проводил не часто. Раз или два в год.

В караульное помещение он явился в 4 часа утра. Взгрел помощника начальника караула за внешний вид. Проверил действия часовых при учебном пожаре. Влепил выговор начальнику караула за результаты этой проверки. Потом перешёл в помещение гауптвахты.

Я в это время спал сном младенца. И не слышал ни беготни с дырявыми вёдрами, ни шмона в соседней камере, который устроил неугомонный полковник.

Мне снилась жена нашего ротного. Как она кормит меня пирожками с повидлом. Одета она была в короткий халатик. И я почему-то знал, что под этим халатиком у неё ничего нет. Я сидел за столом, смотрел на сидящую напротив жену ротного и жрал пирожки. И мне было хорошо. Потому что пирожки заканчивались, а жена ротного смотрела на меня с усмешкой и расстёгивала верхнюю пуговицу на своём халатике.

И тут вдруг меня кто-то ударил по ногам.

— А тут что за лежебока у вас валяется? — услышал я сквозь сон властный голос.

И опять удар по ногам.

Я вскочил с нар, с тоской отрываясь от пирожков, и увидел перед собой командира части. В руках он держал мой журнал, конфискованный только что у соседей-авторотовцев. В дверях, весь белый, стоял дежурный по караулу.

Вкус повидла моментально исчез из моих воспоминаний.

— Арестованный в дисциплинарном порядке младший сержант Фёдоров, — вытянувшись по струнке, отрапортовал я.

Брови командира части удивлённо поползли вверх.

— Первый раз в этом помещении мне кто-то по уставу отвечает, — проворчал он и добавил: — Тоже художественные книжки читаете? Развели тут беллетристику.

Абузяров шагнул к нарам. Наклонился к стопке книг, которая мне служила подушкой.

Самой верхней книгой оказался учебник сержанта. Полковник повертел его в руках, хотел что-то сказать, но не стал. Отложил в сторону.

Следующей книгой лежал том из собрания сочинений В. И. Ленина.

— А Ленин вам тут зачем? — удивился полковник.

— Занимаюсь, — отчеканил я.

В тесной камере мой голос звучал звонко и громко.

— В каком смысле занимаетесь? — Абузяров пристально уставился на меня.

— Меня завтра выпускают, — глядя чуть поверх головы страшного начальника, продолжил я, — а в пятницу политзанятия. Я готовлю доклад по работе Владимира Ильича. Апрельские тезисы.

— Да? — удивился полковник. — И что там интересного в этих апрельских тезисах?

— Они написаны после Февральской революции, и в них даны установки к подготовке свержения Временного правительства, — бодро начал я.

— Достаточно, — прервал меня полковник, — а за что вас арестовали?

— За нарушение формы одежды, — отрапортовал я, — верхний крючок был расстёгнут.

— Сколько дали? — поинтересовался полковник.

— Двое суток ареста, — ответил я.

— За крючок? — уточнил Абузяров.

— Так точно, — подтвердил я.

— Отдыхайте, товарищ младший сержант, — полковник по-отечески положил мне руку на плечо, постоял и вышел.

Двери захлопнулись.

— Из какой он роты? — услышал я голос грозного полковника.

— Из первой, — ответили ему.

Шаги в коридоре затихли. Хлопнула входная дверь. Проверка покатилась дальше.

Мы с авторотовцами покурили в замочные скважины, и я улегся спать. Им за мой журнал с антиармейской повестью командир части влепил ещё дополнительные сутки ареста.

Утром Абузяров вызвал нашего командира роты. Майор Васильев на негнущихся ногах прибыл в штаб. Где получил по полной.

— Что у вас происходит?! — орал Абузяров на посеревшего от страха ротного. — У вас сержанты в камере работы Ленина изучают. Вы вообще, что ли, с катушек съехали? Ещё раз подобное увижу — сами в камере будете апрельские тезисы учить. По пунктам.

Ротный потел, ел глазами начальство и в душе проклинал меня, молодого замполита и всю свою службу.

А меня выпустили после обеда. Распахнулась дверь. Я сложил шинель. Забросил в вещмешок книжки и потопал на выход. Остатки сигарет я великодушно оставил троим неудачникам из автороты.

Вышел. Светило солнце. Небо было безумно голубым и бездонным.

Я никогда больше не видел такое красивое небо.

Двое суток в тесном и мрачном помещении дали о себе знать.

Краски были яркие. Воздух свеж. Пахло масляной краской и цветами.

Со стороны плаца были слышны звуки марширующего взвода.

До приказа оставалось ровно сто дней.

Из книги "Детство, отрочество и прочее"

https://www.litres.ru/book/vadim-fedorov-29062561/unoshestvo...

Телефон стал плохо заряжаться. Пошла на радиорынок возле дома. Ремонтных закутков там куча, я никого не знаю. Обратилась к первому попавшемуся - оказался "иностранный специалист" (сначала не видно было). И началось: "Вай-вай, надо шлейф менять, ой как все сложно... 1700 рублей и час времени, как сестре сделаю!" Ну пошла я дальше, нашла русского мастера Алексея, который сказал: "Ну там грязь забилась в гнездо, щас размочим и почистим, 500 рублей". И почистил. И стекло переклеил, но сказал "Не идеально!" и что денег за стекло не возьмет (отдала все равно 100 рублей). Спрашиваю: "Ткни пальцем, где бы мне тут зарядку недорогую нормальную еще прикупить, шнурок?", а он берет откуда-то шнурок и такой: "Да бери в подарок!" И вот за 600 рублей я с решенной проблемой, с новым защитным стеклом и шнурком для зарядки. Леха, спасибо!
Так и зачем нам нужны "иностранные специалисты"?

Служил я как-то в колонии строгого режима, был случай который пересказывал весь УФСИН области, вот и с вами хочу поделиться.
Служил в одной колонии строгий нач. колонии и его дочь (молоденькая, красивая) в спец. части. Как-то по службе ей нужно было идти в СУС (строгие условия содержания).
Идёт вся такая красавишница в мини юбке, в сопровождении сотрудника. Начальник её увидел из окна дежурной части и кричит ей:
- Куда дура в таком виде собралась?
- В СУС.
-Да тебя там выебут!
- Так я же с инспектором.
Начальник посмотрел на инспектора, а тот мелкий да щуплый.
- ДА БЛЯТЬ, ТАМ И ТЕБЯ И ЕГО ВЫЕБУТ!!!

Часто натыкаясь на видосики про котиков, вижу как еба... тейшее существо разносит пол квартиры, ...издит всех кто проходил на расстоянии пары метров и жрет со стола..И все вокруг в ладоши хлопают, со словами " Милый котик" "Молодец, бодрит хозяев" и т. д.,и т. п.

Смотрю на своего дворика которому уже 7 лет и вытираю слезы радости)

Подобрал это чудо на шиномотажке, худого с большими ушами, жевал покрышку от голода и орал ( сходить в туалет потом не мог дня три, но все благополучно разрешилось).

Может быть из благодарности а может потому что немного умнее своих сородичей не пакостил никогда!

Не лезет на стол, тем более не тащит с него еду..

Мимо лотка ни разу не сходил, прям с того момента как я его забрал с улицы.

Не дерет обои, и не метит территорию хотя и не кастрированный, есть что вылизывать по утрам)

Вода строго из под крана, но особенность в том что будет орать сидя в ванной пока не выключу ее( экономит мой бюджет наверное)

На кровати строго один угол в котором он спит, мы с женой не лезем ночью к нему, а он к нам)

Ест строго сухой корм, оливки, крабовые палочки, икру, и ягодное мороженое ,больше за еду ничего не признает)

К чему это все? Да просто повы€бываться)

В универе был у нас преподаватель по фамилии Шейнман. Приходил на пары, надевал слуховой аппарат, и даже с ним постоянно переспрашивал нас, так что мы закономерно решили, что он глуховат.Без аппаратов не реагировал практически на звуки. Учил он хорошо, да вот мы, молодые да горячие студентики, стали использовать эту его особенность себе на потеху. Кричали ему на занятиях всякую чушь, некоторые даже оскорбляли его - один фиг не слышит.

Настал день экзамена. Приходит этот преподаватель. Снимает слуховой аппарат. И говорит: "а вот теперь берите билеты".

Тихий голос охуевшего студента с задней парты:"Пиздец..."

Препод ему: "Это точно, молодой человек!"

Ходил к нам в клинику мужчина с немецкой длинношерстной овчаркой по кличке Вайс. Неземной красоты собака, исключительного интеллекта. Пес был воспитан как военная машина, беспрекословный, отличный защитник хозяина и очень нежный и ласковый пес. Сказать, что все мы любили Васю - это ничего не сказать. Мы его обожали. Хозяин тщательно следил за его здоровьем и в общем видели мы его достаточно часто. То ушко заболит, то глазки, когти подстричь, прививку поставить. Или просто приходили в гости за вкусняшкой.

И вот интересная привычка у него была: когда ему ставили укол или делали неприятные процедуры - он аккуратно брал зубами штанину врача или хозяина и зажмуривался - терпел. Но вот на 14ом году жизни Вайса был диагностирован рак. Почти 2 года весь наш персонал и хозяин Васи каждый день боролись с настигнувшим недугом, и каждый день он брал в зубы, то штанину, то рукав, то нижнюю часть рубашки и все так же зажмуривался. Но рак есть рак... Рано или поздно он берет верх и побеждает.

6:00 звонок
- Вася уже не встает и воет, закатив глаза...
Слышу в трубке его вой. Отправляю коллегу к ним домой. Капельницы, обезболивающие, анализ крови.
Коллега возвращается бледная и в слезах. Даем анализы в лаб.по цито. Через 2 часа получаем результат... Васе осталось совсем недолго.

18:00 опять звонок и долгий разговор с хозяином.
- Я больше не смогу смотреть как он страдает, воя от боли. Уколов хватило на час, и он поспал, но сейчас он продолжает выть. Я привезу его к вам усыплять...

Говорю хозяину, что жду их, кладу трубку и начинаю плакать, напарница тоже ревет. Приезжает хозяин с супругой, заносят Вайса на руках, я не выдерживаю от вида когда-то огромного, мощного красавца, который превратился в скелет. Хозяева просят разрешения не присутствовать на эвтаназии и уходят на улицу, ожидая нашего приглашения. Все органы Васи отказали, только сильное собачье сердце продолжало упорно качать кровь по организму. Ставим внутривенно наркоз и он засыпает, прекратив выть, уходит и судорога. Еще доза наркоза и сердце покорно сдается. Вайс тяжело вздыхает и этот вздох становится последним.

- все... говорю напарнице. Обе плачем... утираем сопли и опять плачем. Иду звать хозяина и вижу как строгий мужик, который прошел через жизнь длинною в 15 лет бок о бок с другом, который каждую минуту боролся за его жизнь сидит у крыльца и рыдает в голос. Говорю, что Васе не было больно, что он просто уснул и прочие соболезнования и все сквозь слезы и сопли. Хозяин благодарит, что мы были рядом с Васей в этот тяжелый момент. Клял себя за то, что не смог быть с ним до конца и смотреть на его смерть. Забирает Вайса, завернув в плед, и уезжает.

Проходит несколько недель. Приезжает молодая пара с 2х месячным щенком немецкой овчарки на прививку. Мальчуган сильно напуган. Подхожу его подержать и успокоить, пока коллега будет колоть и тут, щенок хватает меня зубами за рукав и сильно зажмуривается, даже не пискнув на укол. Начинаю плакать...
- Привет, Васька... Я скучала...

источник